С этими словами она выбежала из комнаты. Я продолжал свою работу, надеясь, что она не побежит куда-нибудь на кухню, чтобы тоже наложить на себя руки с помощью газовой духовки или острого ножа. Наконец в комнату ворвался доктор с внушительным кожаным саквояжем. Мне потребовалось двадцать секунд, чтобы ввести его в курс дела.
– Спасибо, ваша помощь больше не требуется, – сурово заявил он, набирая жидкость в шприц. – Найдите вашу племянницу, она на грани нервного срыва.
Пенни я нашел внизу в гостиной, съежившейся на диване.
– Хочешь чаю? Или чего-нибудь покрепче? – спросил я.
– С мамой все будет теперь в порядке?
– Во всяком случае с ней доктор. Ты молодец, что сразу нашла его номер.
Я сел рядом с девочкой на диван и попытался обнять ее за плечи. Пенни взвилась будто петарда и одним прыжком перелетела в соседнее кресло. Потом обхватила себя руками и начала раскачиваться.
– Я бы выпил чаю. Или чего-нибудь покрепче. Не подскажешь мне, где у вас что на кухне?
Наконец мне удалось ее расшевелить и заставить помогать мне заваривать чай, хотя я бы предпочел неразбавленный бурбон. Но это было хоть какое-то занятие. Когда чайник закипел, в дверях кухни показался доктор Эверсон и поманил меня к себе.
– Я сделал все, что мог. Но миссис Стин… скончалась. Я подозреваю, что она злоупотребила прописанными мною препаратами, но все равно в таких случаях я обязан оповестить полицию, вы же понимаете.
– Безусловно, доктор. Я сам раньше служил в управлении.
– О. Со слов Пенни я понял, что вы ее… дядя?
– Да. Дуглас Стин, я брат бывшего мужа Пегги.
Доктор Эверсон пошел совершать необходимые звонки, а я забрал у Пенни горячий чайник и объяснил ей, что ее мать все-таки умерла. К счастью, приступ истерики у моей племянницы прошел, поэтому она выслушала новость с лунатическим спокойствием и молча удалилась в гостиную. Я сделал чашку чая и для доктора, после чего мы расположились за крохотным кухонным столом.
– Знаете, когда первый шок прошел, теперь я думаю, что это странно. Я прописывал миссис Стин довольно слабое успокоительное. Ей нужно было съесть чертову уйму таблеток, чтобы вызвать остановку сердца. Вы же знаете, что умереть можно и от передозировки аспирина. Но для этого нужно проглотить почти весь флакон, а это, скажу вам, непросто.
– Вы подозреваете, что причиной смерти стало что-то иное?
– Например, у нее могло просто остановиться сердце. Но у миссис Стин не было сердечных заболеваний. Я регулярно ее осматривал. Вы знаете, несмотря на постоянную усталость и депрессию, она пользовалась отменным здоровьем.
– А если… это было намеренно?
– Вы думаете, она могла покончить с собой?! Простите, – доктор понизил голос. – Но я повторяю, тогда она должна была бы принять сразу лошадиную дозу барбитуратов, что я ей выписывал.
– Пенни сказала мне, что она часто запивала лекарства водкой.
– И это усугубило бы действие, но не критично. Если бы она выпила бутылку водки и съела полфлакона таблеток, тогда я мог бы предположить…
– Пойдемте посмотрим на ее тумбочку, – предложил я.
– Но полиция. Они скоро будут здесь.
– Мы и так оставили там много следов, когда пытались спасти Пегги жизнь. Давайте убедимся, что там нет ничего необычного.
Мы вновь поднялись в спальню Пегги. Доктор Эверсон накрыл тело одеялом, но я все равно старательно отводил глаза от кровати.
– Вот ее успокоительное, – ткнул доктор карандашом во флакончик. Он почти полный, потому что сегодня я принес ей новый. Вот ее лекарство от головной боли и снотворное. Тоже очень щадящее и количество соответствует выписанной дозе.
Я заметил на прикроватном столике стакан с остатками прозрачной жидкости, наклонился к нему и принюхался. Из стакана слабо, но уловимо несло спиртом.
– Похоже, Пегги все-таки запивала свои пилюли разбавленной водкой.
Доктор Эверсон пожал плечами и предложил вернуться в гостиную дожидаться полиции. Там мы обнаружили Пении, снова съежившуюся на диване. Я не хотел ее лишний раз нервировать, поэтому сел в кресло.
– Наверное, нужно кому-то позвонить?
– Кому? – удивленно подняла на меня глаза Пенни.
– Например, твоим бабушке и дедушке. Или… другому дедушке. Моему отцу. Ты же не можешь здесь оставаться одна.
– Надо позвонить миссис Рэнфорд.
– Что?!
– Не знаю. Мне мама сказала, что если с ней что-то случится, надо обязательно в первую очередь сообщить Жюстин. Жюстин всегда дома. Вы можете позвонить ей? Я.. я.. не могу себя заставить.
Я принялся выполнять распоряжения племянницы. Жюстин Рэнфорд действительно немедленно подошла к телефону, как только ее дворецкий передал ей мое имя и откуда я звоню. Она не разрыдалась и не выкрикивала ничего похожего на «Боже мой» или «какой кошмар», но ее голос звучал явно потрясенно. Потом я все-таки позвонил своему родителю. В конторе я его не застал, но оставил сообщение.
Наконец прибыла полиция, судебный врач и прочие персонажи, создающие в доме неприятное оживление. К своему удивлению, среди прибывших я узнал Вэла Крэддока.
– Это же не твой участок.
