— Да, просто тоненький небольшой конверт. Как тогда… — тихо шелестит мне в ухо отец.
— Там снова это имя?
— Да. Евгения. Адрес отправителя не указан.
— Я приеду сегодня после пар и заберу его. Не вскрывайте, пожалуйста.
— Хорошо.
— Как мама?
— Трезвая, — ответ короткий, и по тону голоса отца стало ясно, что более он ничего не скажет.
— Хорошо. Буду вечером.
Но на самом деле я была на пороге родительского дома уже спустя час. Тревога не отпускала меня, и никакая учёба уже, конечно, не интересовала. Бросила рюкзак на диван, махнув на всё рукой, и принялась перезванивать отцу, чтобы предупредить о своём скором приезде.
Встретила меня мама, полоснув немым укоряющим взглядом. Ведь из-за моего «нетерпения» она не смогла сорваться к подругам, как собиралась.
— До вечера не могла подождать? — ворчала, открывая мне входную дверь.
— Отцу на работу, а ты единственная, кто ещё может впустить меня и передать мне письмо. Я же на минутку всего — потом хоть куда иди.
— Твоя минута принудила меня к опозданию на полчаса, — вздыхает, шаркая вглубь квартиры мягкими домашними тапочками, которые не помешало бы постирать.
В материнских ушах модные кольца, на ещё стройной фигуре вечернее платье, покрытое элегантным пиджаком.
— У вас там очередной девичник по случаю развода или очередной день рождения? — следую за ней.
— В нашей компании уже все развелись, кроме меня. Нет, Ри, мы просто решили собраться все вместе и хорошо провести время.
— Посреди рабочего дня? — иронично приподнимаю бровь. — Никто из твоих подруг не работает? И что это за клуб анонимных разведёнок? У тебя муж есть, мой отец… Как давно ты с ним время проводила, а не с подружками?
— Ты и твой отец только и делаете, что цепляетесь ко мне. А помощь ваша где?
— Мам, трагедия не только у тебя произошла, — ну, начинается…. Не только тебе нужна поддержка. Мы хотя бы вопросы задаём, «цепляемся» к тебе и следим за тем, чтобы ты не скатилась в алкоголизм благодаря своим посиделкам с подружками. А ты как давно вообще обращала внимание на свою семью? Или ты решила… — в горле встаёт ком, мешая говорить.
Мне хочется продолжить, но как я могу произнести слова, что уже несколько недель крутятся в моей голове? «Ты нас всех теперь вычеркнула? Всё или ничего — да?».
— Мы ходим по кругу, — мама протягивает мне тонкий белый конверт. — Сколько уже можно? Вы оба строите из себя святых, а меня тыкаете в выдуманное вами же дерьмо! И конверты эти уже давно нужно просто брать и сжигать. Или вообще обратиться в полицию и выяснить, что за мразь их отправляет, ковыряя мою рану!
— Эти письма для меня, — стиснула конверт у себя в руке. — А тебе нужно обратиться к психологу, а не в полицию.
Ничем хорошим наш с мамой разговор не закончился. Просто вновь не поняли друг друга и разошлись. Каждая по своим делам, будто и не семья вовсе.
Бывает, она ведёт себя почти как раньше, а бывает, как сегодня. И чем больше проходит времени со дня трагедии, тем больше мама отдаляется. При этом она вовсе не выглядит несчастной… Ведь её окружают подруги, веселье, поддержка. Как тут возразишь? «Я взрослая здоровая женщина! Если я выпиваю бутылочку белого раз в неделю, то это ещё не делает из меня алкоголичку!», — вот и весь ответ.
Просто раньше она вообще не пила. Никогда. Даже праздники всегда сопровождались лишь вишнёвым компотом, и ни разу это не мешало хорошему настроению моей мамы. А тут вдруг без «невинной», по её словам, бутылочки белого вот вообще никак не расслабиться. Как же надоело. А отец злится, да терпит…
Через полчаса городской автобус домчал меня до остановки возле моей съёмной квартиры. Быстро сбросила кроссовки и сразу понеслась к дивану, плюхнувшись на него тяжёлой каменной глыбой.
Сердце продолжало стучать: я слышала его в своих ушах. Оно бесновалось и говорило мне о том, что в моих руках сейчас, возможно, нечто очень важное. Потому что эта «Евгения» — единственная, кто знает об Ане больше, чем я, мама, отец.
Я сделала глубокий вдох и принялась считать до десяти с закрытыми глазами, словно это мне хоть чем-то могло помочь. Открыла глаза. А затем вскрыла конверт и извлекла сложенный вдвое тетрадный лист…
Артём
Я и представить себе не мог, что с Крыловой может быть весело не только в постели. Вчера мы провели в парке весь вечер почти до самого его закрытия, хотя давно могли уйти, так как практическое задание уже было выполнено в достаточном объёме.
Мы посетили несколько аттракционов, а после, немного уставшие от новых ярких впечатлений и эмоций, посидели в кафе.
Но самое странное это не наше времяпрепровождение в парке. Гораздо более странной выдалась наша «встреча» у меня в квартире, когда мы прикатили на моей машине, чтобы поразвлечься теперь уже другим, более взрослым образом. Только вот…
— Слушай… — протянула Одария, массируя пальцами свой лоб. — Что-то зря я сюда приехала.
— Почему зря?
