Она смотрела на меня, но я вскоре отвернулся. Пусть сама разбирается. Крылова так сильно хотела быть на расстоянии вытянутой руки, и вот прямо сейчас ей предоставляется возможность здесь и сейчас окончательно закрыть вопрос нашей с ней связи. Пусть сама и закрывает его.
Даня не комментирует ситуацию, и я рад этому. Мы просто продолжаем обсуждать мою работу.
— Сколько времени ты пишешь один такой сценарий? — спрашивает староста.
— Два, три, а бывает и четыре. Всё зависит от сложности темы. Иногда мне нужно лезть в Интернет и изучать вопрос… Бывают завалы с несколькими заказами, но зато платят хорошо.
Да какое мне сейчас дело до моих заказов, если личная жизнь и новые отношения рушатся, даже толком не начавшись. Я бы хотел, чтобы Одария прямо сейчас сама и при всех подтвердила, что мы пара, что мы встречаемся. Мне даже кажется, словно «да, встречаемся» звучит и в самом деле, но кого я обманываю? Зачем вообще я бегаю за ней всё время? Если Крыловой ничего не нужно, то и я не буду навязывать себя, унижаться.
Что же она молчит-то?
— Я даже и не задумывался всерьёз, что видеоблогеры могут быть работодателями, — Рыжков выглядит заинтересованным. — Думал только монтажёры им нужны. Может, и я смогу? А то официантам в нашем городе не очень хорошо платят…
— Да, понимаю, — усмехаюсь, — сам до этого в ресторане с подносами бегал.
Аудитория взрывается свистом и аплодисментами, мы с Даней отвлекаемся от разговора и смотрим по сторонам.
Одногруппники столпились вокруг Одарии и начали кучковаться возле нас с Даней. Кто-то меня даже по плечу хлопает, как-бы поздравляя. Я же растерянно киваю и перевожу взгляд на Крылову.
Она в ответ сощурила глаза, уперев руки в бока:
— Ты хоть подтверди что-ли, — говорит, — чего молчишь?
И тут я понимаю, что слова «да, встречаемся» мне не послышались. Девушка и в самом деле их произнесла. Аж пульс слегка ускорился от неожиданности…
— Ну, да, — говорю громко, чтобы все слышали, — мы встречаемся.
Но все уже итак всё поняли. Улыбки наших ребят настолько широки, словно им только что объявили, что их стипендия станет ощутимо выше. Ну и ну, а я думал, что счастливей меня в этот момент не будет никого!
Только один человек скрещивает руки и показушно закатывает глаза к потолку. Алина Иванова. Я случайно пересёкся глазами с этой блондинкой, заметив её недовольство. Она стоит возле доски в паре метров от Одарии.
— Наконец-то замену Ване нашла? — спрашивает Иванова у моей девушки.
У «моей девушки» — звучит-то как!
— Что ты к Ване прицепилась? — Крылова направляется к своему месту, где уже сидит Мартынова в ожидании подруги. — Не замечала раньше за тобой особой любви к нему.
— Не к Ване, а к тебе я прицепилась.
— А от меня тебе чего надо?
Все затихли и с интересом наблюдают за диалогом. Я и сам весь подобрался, не желая упустить что-то, возможно, важное. Всё-таки мужское имя прозвучало.
— Адекватности. — Алина подходит к аудиторному столу, за которым уже сидит Одария и извлекает из своего рюкзака лекционную тетрадь. — Сейчас выйдешь из своего панциря и снова начнёшь не смешные шутки шутить.
— Я же не виновата, что ты такая ранимая. Работай над собой, а ко мне не лезь.
— А ты ко мне не лезь.
— И не собиралась: ты мне больше не интересна. Чего прилипла?
Алина, вероятно, ответила что-то грубое. Нам здесь не было слышно слов, но я задался вопросом: а что это Иванова сейчас делала? К ней ведь и правда никто не лез. Зачем сама же провоцирует конфликт? Я чего-то не знаю, похоже. Это один из тех моментов, когда я особенно остро осознаю себя полным новичком в этой группе. Они-то всё понимают, в отличие от меня.
Я уже было повернулся к Рыжкову, чтобы спросить, но быстро опомнился. Я же парень Одарии. Теперь уже даже официально. А значит и вопросы буду теперь все лично ей задавать.
Звенит звонок, начинается пара. В затихающую аудиторию входит препод, старенький Антон Павлович. Он идёт медленной шаркающей походкой, и всем нам ясно, что следующие полтора часа мы проведём «весело». Вновь длинные паузы в нудной речи немолодого мужчины, задумчивые взгляды на наши лица, зачитывание лекции с потрёпанного учебника… Но всё же я давно заметил, что всем студентам словно жалко его, и они учтиво соблюдают тишину.
В один удачный момент, когда Антон Павлович надолго уткнулся в книгу, пишу Одарии сообщение:
—
—
—
—
—
—
В этот раз я не пытаюсь скрыть от Дани, с кем переписываюсь. Да и ему уже не так интересно, когда никакой таинственности не осталось. В телефон ко мне не заглядывает, рожи странные не кривит, как Ермолин, например или некоторые другие кадры.
