— Нравится на пары ходить? — ничего не значащий, казалось бы вопрос, но мы действительно давно не общались. Это не просто обмен любезностями, а маленький жест перемирия.
— Да, мне этого не хватало, — печатаю ответ.
— В гости не заглянешь?
Вопрос, который неизбежно влечёт за собой напряжённую паузу. Я смотрю на эти буквы, под косым взглядом Дани Рыжкова, что сидит рядом и тоже время от времени берёт в руку свой телефон, чтобы скрасить скучное времяпрепровождение.
— Нет. Пока Константин дома, не загляну, — отправляю, наконец, ответ.
На этом наш короткий разговор и завершился. Он теперь всегда обрывается именно на этом моменте. Раньше вслед за моим отказом приехать в родительский дом начинались долгие бесполезные и выматывающие ссоры. Теперь же только тишина. Никому из нас больше нечего сказать.
— Твоя девчонка? — шёпотом спрашивает Даня, когда я отодвигаю телефон в сторону.
— Вроде того, — отвечаю, обнаружив вдруг в этот момент свой взгляд на узкой спине Одарии.
<p>Глава 5</p>Одария
Долгожданный и вместе с тем ненавистный вечер.
Я сижу на своём раскладном диване, на котором обычно сплю. Вокруг меня взятые сегодня книги, а внутри меня очередная доза разочарования. Ничего. Снова ничего. Это обычные учебники с равнодушием вещающие о своей науке.
Иногда мне хочется прекратить свои страдания: отнести в библиотеку стопку книг в последний раз и больше никогда не набирать их снова. Сколько дней я уже таскаю рюкзак, камнем лежащий не только на моей спине, но и душе?
Поворачиваю голову и смотрю на стол с лежащим на нём почтовым конвертом. Тянусь, беря его в руки. Извлекаю сложенный вдвое тетрадный лист, где размашистым нервным почерком написано то, ради чего вообще всё это происходит уже почти полгода.
Я знаю, что сейчас снова перечитаю его. И знаю, что завтра опять вернусь из вуза с новой порцией книг.
Делаю глубокий вдох, прикрыв на секунду глаза, а затем открываю их, опуская вниз, на текст.
«Привет. Одария, это очень важное письмо, касающееся тебя и Ани. Пожалуйста, не игнорируй его — прочти до конца. Это правда важно!
Я знаю, ты меня никогда не сможешь простить после того, как я расскажу тебе то, что собираюсь рассказать в этом письме. Именно поэтому ты не видишь на конверте обратного адреса. Я не хочу, чтобы ты знала, кто я, чтобы посмотрела на меня определённым взглядом. «Мы знакомы?» — спросишь ты. Лишь отчасти. Поэтому не думай об этом. Зови меня Евгенией (конечно, это не моё настоящее имя). Возможно, я даже не женского пола — кто знает?
Я хочу рассказать тебе одну важную вещь, которую ты должна знать о своей сестре. Но прежде начну с другого. Меня терзает чувство вины, и я надеюсь облегчить его этим письмом. Мне нужно выговориться, и прости, но не лицом к лицу.
Я должна попросить у тебя прощения. У тебя, твоих родителей, а у Ани, к сожалению, попросить уже никогда не смогу.
Это я. Я была с ней в тот вечер, так как мы близко дружили уже какое-то время. Я видела, что Аня не трезва, что Витя тоже пьян. Он не планировал напиваться, так как было оговорено, что именно он сядет за руль и будет помогать развозить нас по домам после вечеринки. Но я, не думая о последствиях, хотела повеселиться и устроила марафон алко-игр. Витя проигрывал раз за разом, опрокидывая в себя одну стопку за другой.
