В один из первых дней пребывания у него Придоровых шел он в губком к заведующему складом Бухбиндеру отговориться от выставления его кандидатуры в члены правления организовавшегося из сотрудников губкома кооператива. Еще издали он увидел жильца «Централя», коммуниста монтера Полякова, а рядом с ним — человека, одетого в кожаный одежный полняк, который, начиная с блескучей куртки и кончая скособоченно избитыми сапогами и помятой шоферской фуражкой, делал всю фигуру спутника Полякова похожей на увальня, вырезанного из антрацита и резко выделял его от всех других не столь прочно костюмированных горожан. Скособоченность походки этого человека обдала вдруг Русакова напоминанием об одном из его не столь давних знакомств, и комендант «Централя» узнал в забронированном кожей человеке лечившегося вместе с ним в госпитале командира отряда черноморских рабочих товарища Шаповала. Увидели оба коммуниста и Русакова. Поляков тол
кнул своего спутника, Шаповал взгудел:
— Русаков! Ополченец, можно сказать! Ты у нас в партии?
Шаповал — это машинная тяга. Русаков, почитая его деловитую буйность и простоту, радостно ожил и отмахнулся.
— Куда мне, товарищ Шаповал! Управляю тут одним губкомовским домом. Служу вроде старшего дворника...
Поляков протестующе подтолкнул Шаповала.
— Что городит — дворником!.. Комендантом у нас в «Централе», Александр Павлович.
— А, вы начальство над квартирой Полякова! — подхватил Шаповал. —Так смотрите, это значит вас касается; я у него проживу дня три...
— Вы не совсем значит в Москву?
— Да ну ее, богодулую хрычевку, к ляду! Что тут делать? Орудую опять на Кавказе и пускаю в ход один заводик. После драки теперь ни того ни сего ни в одном доме, а на заводике, где я работал прежде, хороших кастрюль, сковородок и всякой чертовщины можно наштукатурить. Приехал вот в Электросельстрой — пусть-ка они меня не соединят на электричество с городской станцией и не пустят туда для работ Полякова, еще какого-нибудь монтера да инженера! Всю Москву подниму на ноги. Поедемте к нам, если вы тут, говорите, в дворниках... Ха-ха!
Русаков встрепенулся.
— Обождите, товарищ Шаповал, а взяли бы вы меня? Ведь я был тоже мастером на заводе, имейте в виду.
— Чего же лучше. Если сумеете работать, сделаем вас помощником директора — и готово. Поедемте, если из-за каких-нибудь тенти-бренти не раздумаете...
— Я еще не думал... давайте поговорим. Я к вам вечерком зайду, вы будете у Полякова?
— Заходите, товарищ Русаков, я вам распишу все так, что куда наши госпитальные живые газеты!
Шаповал намекал на то балагурство, которым занималась когда-то палата, в которой лечился он вместе с Русаковым.
Оба засмеялись, вспоминая это время.
— Ну, я приду, товарищ Шаповал. Пока схожу еще в губком.
— А я с этим москвичом в электробазар ваш... Катайте!
В голове Русакова все пошло на новый лад после этой встречи.
Если сговориться с Шаповалом и поехать к нему работать в качестве хотя бы специалиста техника, а не то что помощника директора, то он в провинциальном городке сможет и похоронить концы своего прошлого и устроить при себе до поры до времени Леньку. Таким образом решался вопрос о спасении мальчика. Потом же станет яснее и многое другое. Не следовало упускать случая. Кстати теперь оказалось и предложение Файмана. Надо было сговориться с Калашниковыми, чтобы они переселились в его комнаты. Так можно было все переиначить в колотне его забот и устроить лучше, чем об этом можно было думать всего несколько часов назад.
Вспыхнувшие надежды приподняли настроение Русакова. Он ожил.
В конторе склада губкома нашел Бухбиндера.
Рассеянный по виду, малокровный маклачок с остреньким носиком и черностеклярусными глазами не терял какой-то осмотрительной подвижности даже в двух или трех теплых одежинах под отдувавшейся на нем курткой с подкладом из серого барашка. Увидев Русакова, он кивнул ему головой, чтобы комендант «Централя» обождал, а сам с двумя подсказывавшими ему цены на какой-то товар приказчиками закончил перекройку счета, побывавшего в руках всей тройки сговаривавшихся коммерсантов. После этого Бухбиндер подписал счет, подозвал Русакова и сел перед ним на стол.
— Товарищ Русаков, от жильцов «Централя» мы хотим вас взять в правление кооператива. Хотите помочь нам? Садитесь.
Русаков, не садясь, озабоченно потемнел и с сожалением повел плечами.
— Не могу, товарищ Бухбиндер...
— На вашу кандидатуру согласится весь «Централь», а иначе выберут прохвоста такого, что он будет обсасывать кооператив, как леденец... Вы же провели запись членов там, почему же не хотите итти в правление? Мы вас хорошо знаем, вы меня тоже видите не первый раз. Разве плохое дело?
