Возвратившись со съезда, Шаповал только заглянул на завод, чтобы сказать, что он едет с инженерами из Невинномысской до Баталпашинска для осмотра местности по проекту железнодорожной ветки, составленному еще в довоенное время, но отложенному тогда из-за начавшейся войны. Из Невинномысской, где был охранный комиссарский пункт, он должен был выехать с двумя ростовскими специалистами путейцами на автомобиле, и ему нужен был какой-нибудь технический помощник.
Русаков, зная, как ждет всякого случая, чтобы повидаться с Химой, Поляков, и предвидя, что при поездке через хутора монтер этот случай выберет, предложил Шаповалу взять с собой рабочего-москвича.
Поляков проникся благодарностью к мастеру. Спустя неделю он возвратился в упоении от состоявшегося свидания и явился к Русакову засвидетельствовать почтение и передать поклон от георгиевских погорельцев.
Но он с Невинномысской возвратился один, без Шаповала.
Шаповал остался действовать на месте.
В это время в кубанские и донские станицы приехал проведать казаков и поговорить с ними у самых станичных куреней о местных делах глава советского правительства, Калинин.
Напористый рабочий, предприняв по всему фронту наступление во имя своего строительского плана, решил и это обстоятельство использовать, чтобы бросить лишнюю лопату угля в топку под разведенные им пары. Объезд района с инженерами он использовал для того, чтобы устроить несколько митингов и поднять самих казаков в защиту вопроса о железной дороге. В двух станицах ему удалось побудить кубанцев выбрать делегации к Калинину, и вот во главе этих делегаций он пересек рейс всероссийского старосты, застиг его поезд в Приморско-Ахтырской станице и с триумфом ввел в вагон пяток матерых бородачей.
Как разившему на сто процентов коммунизмом заводскому деляге удалось двинуть артиллерию такого густопсового казачества в политику — можно было объяснить только секретом шаповаловской приспособляемости к людям. Но визит к всероссийскому старосте оказался серьезным.
Сам Шаповал с Калининым имел дела и раньше, но теперь он сделал вид, что явился к нему, лишь представить казаков.
Выступил вдруг впереди пяти заполнивших бородами вагон и солидно затолкавшихся, чтобы дать друг другу побольше места, степняков в парадных бешметах, с кинжалами в серебре, и аттестовал делегацию:
— Вот, Михаил Иванович, вы в гости к нам, а станичники — к вам. Послужили они белым, было время, узнали теперь про новый курс в отношении казаков, говорят, что будут служить и советам. Белых раскусили. А теперь у них к вам большое казацкое дело...
И для придания важности голосу представителей народа отступил в угол.
Михаил Иванович с веселым смешком поздоровался.
— Казаку раскусить, где зимуют раки, немудрено-. Кавалерийская техника! Как воевать — к кобыле: хвост поднимет, рот разинет, всю буржуазию видать... Хе-хе! Здравствуйте, садитесь.
Казаки, еле справляясь с дремучими бородами, стали располагаться по бреслам вагона.
— Какое же дело у вас? Из каких станиц, граждане?
Казак Заболыгин, атаманствующий некогда в Бе
ломечетской, переглянулся с остальной делегацией и, встретив поощрительные взгляды, крякнул. Он вследствие старшинства и опыта сношений с властями должен был сказать первое слово и решительно переступил ногами:
— Вот, Михаил Иванович, — и он провел в сторону станичников рукой, — передаем мы вам благодарность от наших стариков, что вы и казаков не забываете, самолично удостоили завернуть в станицы, а кроме того и такая у нас просьба. Хоть нет продразверстки, но налогу все-таки не избежишь. Для налога надо продавать урожай, надо свозить на станцию семечки... а что бахчи у нас на миллионы арбузов растим и сами поедаем, оттого что на телегах их не довезешь до города, —так это и говорить уже не стоит. И вот говорили давно уже среди нас партийные... решили мы, что обязательно на Кубани до Баталпашинска надо провести чугунку... Я говорю от беломечетских жителей, которые наказали мне поехать к вам с товарищем Шаповалом.
Казак Гапонов, которому подкивнул Шаповал, немедленно встал, чтобы подтвердить:
— Беломечетские просят — им на тридцати верстах надо пересиливать кубанское многобережье. А нам, баталпашинцам, такой радости — пятьдесят верст. Мы тоже поддерживаем просьбу, чтобы власть взялась за это дело.
— И мы просим, всем надо, из-за того приехали! — стали вставать и пересаживаться ближе делегаты.
Шаповал смиренномудро держался в уголке, ухмыляясь тому, что дело ладится.
Михаил Иванович добродушно закивал головой на первую же речь.
— А, знаю, знаю! Слышал. Мне уже доложили, что краевой съезд советов эту дорогу считает необходимой. Но раз советы решили строить, то дорога будет. Было ведь на съезде постановлено?
— Да, постановление было... Но ведь и до войны еще николаева свадьба тут собиралась дорогу сделать. А вот нет же.
