— Вить, а вы кто? — решил я кое-что прояснить для себя.
— В смысле?
— Да вот это всё, — я махнул рукой, подразумевая обстановку, — как-то не для простых разведчиков. И подразделение странное. Всего пять бойцов.
Тот чуть помолчал, о чём-то размышляя, затем сказал:
— Мы особое подразделение ГУГБ, Андрей. Разбиты на мелкие группы, по пять-семь человек. Занимаемся всем, хоть в бой идём, хоть расследование ведём. Но мы конкретно чаще воюем. Половина подразделения — это латыши. Помнишь, как они защищали товарища Ленина? Вот и у нас примерно также. Кстати, охраняем и защищаем мы тоже. Но тоже редко.
— А кто командир?
— Майор Ковалёв. Хотя ему вроде в конце июня обещали дать старшего майора. Может уже и дали. Сейчас он в Москве. А здесь мы напрямую подчинены генерал-лейтенанту Ершакову, — он чуть помолчал, потом продолжил. — Ещё мы присматриваем за тем, что творится на передовой и в штабах. смотрим, слушаем, запоминаем и передаем Ковалёву. А он напрямую все наши данные сообщает
— Ясно, — не удержавшись, хмыкнул я. Сразу вспомнилось знаменитое «ошибаться можно, врать нельзя». Выходит, проблема с приписками и ура-рапортами с одновременным скрытием всего негатива существовала и почти сто лет назад, до СВО. Иначе не было бы группы Панкратова. Интересно, а Ершаков случайно не специально ли отослал гебистов искать аэродром, чтобы те меньше совали нос в дела армии? И понимает ли Панкратов это? Хотя, чего это я? Конечно понимает, только сделать ничего не может. А непосредственного командира, который мог бы прикрыть, рядом нет. — И в такую команду взяли меня? Контуженого с непонятным прошлым?
— Ты наш и это главное, — уверенно ответил мне собеседник. — Ты спас Серёгу. И мне с Сашкой плевать, как это у тебя получилось. Да и нас ты так подлатал, что в санбате даже зелёнкой не стали мазать, хех. А если бы ты был с нами с самого начала, то мы бы не потеряли ребят. Сейчас Сашка отыщет твои документы в архиве, тебе восстановят звание и официально зачислят в наше подразделение.
— Вот у тебя как просто выходит, — вздохнул и чуть заметно поморщился.
— Чем ты недоволен? — удивился он. — Чего бурчишь-то?
— А если я из Пинска или вообще Бреста? Там же все документы и остались.
— В архиве должно всё быть. Мы не какая-то контора «Рога и копыта», — широко улыбнулся он мне. — Или ты просто боишься не оправдать доверие?
— И это тоже, — вновь вздохнул я.
— Да хватит уже, Андрей, — ещё шире улыбнулся парень. А затем полез под свою кровать. Оттуда был извлечен на божий свет сидор, в котором что-то глухо звякнуло. Справившись с завязанными лямками, Виктор достал из него обычную металлическую флягу в тканевом чехле. — За знакомство и за удачное выполнение задания… и за ребят, — он слегка потряс емкостью, и та издала бульки.
Во фляжке оказался медицинский спирт, в меру разбавленный водой. Пили из гранёных стаканов, наливая примерно треть. Опасаясь наклюкаться с непривычки и на фоне нескончаемого стресса что-то высказать из своей эпохи, я привычно произнёс заговоры. Один на лечение от ядов, второй на укрепление организма.
— После первой не закусывают, — провозгласил Витька, лихо опрокинув внутрь примерно шестьдесят-семьдесят грамм крепкой жидкости. После второй порции он всё из того же «сидора» выудил две высоких банки тушёнки без привычной мне бумажной этикетки, но с чёрными надписями что с чем и по чём. К ним присовокупил вытянутую бумажную пачку с надписью «военный поход» и грубым изображением чёрного танкового силуэта. В пачках оказались вполне себе обычные и знакомые мне пшеничные галеты. Твёрдые и безвкусные. Виктор ими зачерпывал тушёнку прямо из банки и с хрустом откусывал. Я же предпочёл смочить их водой, ненадолго отложить в сторону, а потом сверху накладывал тушёное мясо. Глядя на меня, немного погодя и он стал сооружать подобные маленькие и всё ещё чуть хрустящие бутерброды.
К моменту возвращения в нашу маленькую компанию Панкратова фляжка со спиртом нами была полностью уговорена. Виктор к этому моменту был заметно подшофе. Говорил связно и логично, но на ногах стоял с трудом. Я же чувствовал себя хмельным настолько, насколько это возможно после употребления трёх-четырёх бутылок пива с закуской.
— Заканчивайте пьянку, — недовольно высказался он. То ли был поборником трезвости, то ли обиделся, что мы начали без него и ничего не оставили. — Андрей, завтра в шесть будь готов как штык. Буду ставить на довольствие.
— Буду готов, — кивнул я в ответ, ответив на неформальное обращение в таком же тоне. Тем более что старший лейтенант совсем недавно уже разъяснял порядок отношения внутри нашего крошечного коллектива.
