— Лейтенант? — неуверенно спросил я. Кубари я точно знаю, что их носили на петлицах лейтенанты. У политруков вроде бы шпалы, как у комиссаров. Правда, там и там петлицы другие. Но у меня цвет петлиц гэбэшный. А у них со званиями чуть не так. Вот только не смог подсчитать кем я теперь являюсь по желанию Панкратова. Голова после всего пережитого и ожидания всего плохого напрочь отказалась соображать. Потому и спросил.
— Сержант, — хмыкнул он. — Ты быстрее память восстанавливай. А то в самом деле за шпиона примут, а меня рядом не окажется, — потом чуть подумал и добавил. — Как закончишь с формой, меня найди. Сходим в санбат за справкой о контузии.
— Хорошо, — кивнул я. — «Ну, сержант так сержант. Однако лихо меня понизили. С капитана до сержанта… Могли бы хотя бы до лейтенанта по армейским меркам. Эх, карьера».
Но тут же пришла в голову другая мысль. От безымянного оборванца без документов, скитальца по немецким тылам к сержанту ГБ — это ого-го себе карьера! Аж подозрительно. С другой стороны, окажись в полном афедроне и столкнись с человеком вроде меня, делом доказавшим, что он не враг и не шпион, ухватился бы руками и ногами за него. Где ещё можно получить бойца, который в одиночку замещает штурмовой батальон? И на странности тоже наплевал бы. На войне нормального человека ещё попробуй поищи. Вот только я бы такого странного товарища совал бы в самое пекло, стараясь по максимуму использовать его таланты и момент, пока он
Когда я в новенькой с иголочки форме явился пред очи Панкратова он одобрительно покивал:
— Вот теперь на человека стал похож. Не вспомнил где служил? Видно, что форму тебе не впервой носить. И это дело было не так давно.
Я без раздумывания и резко сказал:
— В милиции!
Всё-таки решился я кое-что дать о себе знать окружающим. Военным называться — ну-у-у… такое себе. Гражданским тем более. Сложно будет убедительно расписать наличие у меня прекрасной боевой подготовки. А вот рассказать о своей бывшей профессии очень даже можно. Всё равно рано или поздно люди заметят во мне укоренившиеся ухватки. Так пусть знают сразу, что это оперская суть лезет наружу, а не шпионская. А навыки диверсанта и бойца уложить на эту легенду будет уже проще.
— О, как! — крякнул старший лейтенант и как-то вдруг сразу иначе взглянул на меня. — А где?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Когда шил петлицы и укололся, то вспомнил, как точно также укололся иголкой, когда пришивал петлицы в милиции.
— А звание?
«Была не была», — подумал я и ответил. — Кажется, капитан. Но не уверен.
— Даже так… — в этот раз он выглядел чуть более озадаченным, чем несколько секунд назад. — Вэчэка?
— Что? — не сразу понял я его вопроса. И только потом вспомнил что это за аббревиатура. И что интересно, редкие подробности про ВЧК я узнал не так и давно. Несколько лет назад мне попалась серия из нескольких книг про перенос опера в советские двадцатые годы. Вот там кратко, но чётко описывалась данная структура. Кстати, если сильно утрировать, то НКВД, а конкретно ГУГБ можно считать потомком ВЧК. Да и КГБ и ФСБ тоже.
— Ты мог служить в ЧК. Оттуда у тебя такие боевые навыки, — пояснил он мне. — Простой милиционер так лихо с автоматом и винтовкой управляться не может. Если капитан, значит служишь давно. По возрасту вполне подходишь. Я лично знаю пару человек, кто в пятнадцать лет уже врагов революции карал в рядах ВЧК. Повоевать им пришлось много. В том числе против банд казаков и царских офицеров, которые и сами были отменными вояками. Ты мог быть таким же.
— Не помню ничего о службе в чека, товарищ старший лейтенант, — ответил я ему и прямо посмотрел мне в глаза.
— Ты мне это брось, Андрей. Перед другими командирами так обращайся, а в остальное время я для тебя Сашка. Уяснил?
— Уяснил, Саш, — чуть улыбнулся я.
— Вот и хорошо. Держи, — он из нагрудного кармана гимнастёрки достал сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его мне. — Это твоё временное удостоверение личности пока не доберёмся до штаба двадцать второй, — после чего добавил. — Теперь будет проще опознать тебя. Как вернёмся в штаб, я отправлю запрос на поиск сотрудника нашего наркомата, подходящего по описанию под тебя.
Бумажка оказалась справкой, сообщающей, что я Андрей Михайлович Дианов и сержант ГБ.
Чуть позже без особых проволочек обзавёлся ещё одной справкой, выданной полковым военврачём второго ранга Чибисовым. В ней говорилось, что после тяжёлой контузии А. М. Дианов страдает от частичной потери памяти и редким приступам потери в пространстве. Это если кратко.
На следующее утро наша троица выдвинулась в путь. Сергей остался в санбате в ожидании отправки в далёкий тыл в госпиталь. Чибисов заверил Сашку, что машины с ранеными уйдут уже после полудня и там будет наш товарищ.
