— Эй, кто здесь? — на предпоследней точке на краю оружейного рва появилась тёмная фигура с торчащим стволом карабина над правым плечом. Кажется, караульный услышал тихий треск горящего огнепроводного шнура или скорее щелчки бензиновой зажигалки.
«Ну и слух у тебя, дядя, — про себя подумал я, перекладывая зажигалку в левую руку и правой достав из-за ремня наган с ПББС. — А мог бы пожить на лишние десять минут подольше».
Подождав, когда он наклонится вперёд ещё больше в попытке что-то высмотреть в темноте, я спустил курок револьвера, наведённого немцу в грудь.
Хлоп. Хлоп.
Не издав ни единого звука, немец медленно завалился вперёд. А вот при столкновении тела с ящиками раздался громкий удар.
Выскочив из рва, я пулей взлетел на его верхний край и быстро осмотрелся по сторонам. К счастью, поблизости других излишне внимательных врагов не оказалось. А шум от столкновения винтовки и шлема убитого с ящиками был частью заглушен самим рвом, а частью погрузкой снарядов в грузовики со склада в ста метрах от рва.
Больше подобных встреч не случилось. Посмотрев на часы, я увидел, что до первого взрыва оставалось совсем ничего. И всё равно не смог удержаться от шалости. Как на той дороге с танковой колонной и на недавно сожженном аэродроме я оставил свою коронную надпись: «Здесь был Карацупа». Нарисовал её ваксой на стенке домика для караульных. Он стоит в стороне от всех складов и закрывается кирпичным зданием, где сидят складские счетоводы и писаря с командованием. Авось, взрывы пощадят хибарку.
Первая шашка рванула в тот момент, когда я только отбежал на десяток метров от ворот. Затем рванула вторая, а дальше всё было заглушено началом детонации снарядов. Я рухнул на дорогу и обхватил голову руками, ожидая, что вокруг сейчас полетит
Вновь вскочив на ноги, я бросил быстрый взгляд в сторону складов. Там всё грохотало и появились первые багровые отблески начинающегося пожара. С трудом через череду взрывов пробивался тоскливый звук сирены. Немцы у ворот засуетились. Часовые на шлагбауме и караульный под грибком бросились к отрытым окопам. Не добежали. Я свалил всех троих несколькими выстрелами из автомата, поставленного на одиночный режим стрельбы. Штурмовая рукоятка — вещь! По крайней мере, на подобном типе стрелкового оружия, как мой ППД. Я ещё перед рейдом как следует пристрелялся и проверил магазины. Один пришлось забраковать. В нём после каждой длинной очереди происходил перекос патрона. Остальные же работали как швейцарские часы. И в отличие от дисков они совершенно не мешали хвату за штурм-рукоять. Плюс благодаря им же не случилось резкое смещение баланса в сторону начала ствола из-за рукоятки. А этот момент очень часто мешает меткой стрельбе из пистолетов-пулемётов. Мне с ППД в каком-то роде повезло. Массивный деревянный приклад и отдачу съедал, и центр тяжести удобно распределял.
Следующими пали камрады убитых немцев в дзоте и за пулемётом, обложенным мешками с землёй. У одного из них я забрал две «колотушки» и зашвырнул их в нутро «двестипятьдесятпервого». Зачаровывать из-за нехватки времени не стал, но технике должно хватить и пары простых подрывов, чтобы на время выйти из строя. А там, может, шальной снаряд окончательно добьёт бронетранспортёр.
Когда рванули снаряды в ближайшем к южным воротам рве, заминированных Ф-1, то я решил не искушать судьбу и со всех ног помчался к месту сбора.
— Живой⁈ — радостно воскликнул Панкратов, когда я оказался среди товарищей.
— Не дождётесь, — часто дыша, ответил я.
— Но-но Ты мне прекращай с такими шутками, — прикрикнул он на меня.
За спиной канонада набирала обороты. Заложенные заряды и гранаты уже сработали. Вместе с ними сдетонировали ближайшие снаряды. Теперь рвались боеприпасы в ангарах и рвах, где начался пожар. В ангарах так точно. Там некуда далеко улетать снарядам. А дерево оружейных ящиков прекрасно горит. Я специально устанавливал шашки так, как мне показал Панкратов. Из его объяснений понял то, что при взрыве получится нанести максимальный урон и поджечь деревянную тару.
Не дожидаясь, когда фрицы устроят прочёсывание местности несмотря на ночь, мы рванули во все лопатки как можно дальше. Бежали до девяти утра. Пока силы были. Потом упали рядом с болотом, заросшим камышом. Я с помощью заговора мог двигаться дальше, а вот остальные не могли.
