— Валерия Мирославовна? — позвала я, откашлявшись немного. — Проверьте, пожалуйста.
Валерия Мирославовна Черниговская не спешит поворачиваться ко мне. Она стоит у гигантского секретера, держа в руках что-то. Это не смартфон, а какая-то кипа бумаг.
— Ну как ты? — спрашивает Марина, присоединившись к нам в столь значимый час. — Все в порядке?
— Да. Осталось выбрать дату.
Марине не нравится все это. Это видно по выражению ее глаз, но она улыбается мне ободрительной улыбкой.
— Ид, ты еще можешь передумать, — говорит она негромко, встав между мной и Костей. — Есть другое решение.
Я киваю, ощутив невероятное чувство облегчения. Она предложила мне то, на что я бы не смогла решиться самостоятельно. Злость, обида и возмущение отпустили меня стоило мне дописать последнюю строчку, оставив после себя растерянность.
— Ида? — зовет меня Костя. — Ид?
— Просто уйдем отсюда и придумаем, что делать дальше — продолжает настаивать Марина, словно не замечая Краснова, что пытается попасться мне на глаза.
Он не ниже Марины, но у него не получается обойти ее и встать передо мной.
— К сожалению я не могу принять твое заявление, Артемида, — говорит работница посольства, заставляя повернуться к столу и обратить внимание на себя.
Несмотря на все сказанное у меня не получается выдохнуть и обрадоваться внезапно нарисовавшейся причине.
— Почему? — спрашиваю я первое, что пришло мне в голову. — С вами все в порядке?
Вид Валерии Мирославовны портит все. Она очень и очень бледная. Бледнее, чем бумага в ее МФУ. Ее руки трясутся, держа в руках какой-то розовый листок. В невероятно темных глазах женщины застыло сложное выражение, в котором читается удивление и страх.
— Ты уже замужем — говорит она тихо, протягивая мне бумажку. — Ты разве не знала об этом?
[1] То есть глава посольства и представитель страны за рубежом.
Глава 37
— Ты разве не знала об этом?
Повисла гробовая тишина. Не знаю почему молчали остальные, но я ждала, когда из-под стойки выскочит Эштон Катчер или на худой конец Вальдис Пельш с громогласным, обидным и все же приносящим облегчение «тебя разыграли!!!»
— Вы серьезно? — спросила я, так и не дождавшись людей с камерами, и добавила еще громче. — Серьезно?!
Где-то в середине моей груди зажегся знакомый мне огонь злости. Только в этот раз он был приправлен ненавистью ко всем тем, кто делал из меня идиотку.
— Да, — прошептала Валерия Мирославовна, продолжая тянуть мне дрожащий розовый листок. — Вот свидетельство о регистрации.
Я поняла, что это и без вербального подтверждения. Масла в огонь решил подлить Костя.
— Могла бы сказать, что я не пара тебе вместо того, чтобы втаптывать меня в грязь подобным образом.
Я сначала не поверила в то, что Костя говорит это серьезно. Он ведь видел в каком я состоянии. Но… Потом я вспомнила, что Краснов не отличался тем, что был внимателен к другим.
— Я бы не стала делать этого.
— Но сделала — ответил Краснов, вытащив свое заявление. — Извините, что потревожил вас Валерия.
Я понимала состояние Краснова и отказывалась принимать его. Казалось, что на моем лице было написано все и насколько открывшееся обстоятельство шокировало меня. Но только он считал иначе.
— Серьезно считаете, что я пришла бы сюда вместе с ним — я качнула подбородком в сторону двери в которую вышел Костя — стала позорить его и заполнять заявление, зная, что уже замужем?!
Мои мозг отказывался обрабатывать информацию, которую подавали глаза. Я видела, как побледнела женщина и какими испуганы были ее глаза. Слышала, каким блеющим стал ее голос. Но только это не имело значение сейчас, потому что бардак творился в ее ведомстве.
— Но тут написано…
Это было не то. Это конечно же было другое. Газлайтинг в чистом виде. Если говорить исключительно на русском, то это когда из тебя делают дуру при всей очевидности ситуации.
— Это написали вы или те, кто работает вместе с вами!
Я выпалила это и выхватила листок из ее рук, едва сдержавшись, чтобы не помять и не разорвать его в клочья.
— Приняли, зарегистрировали и заполнили бланк, — продолжала говорить я, смаргивая матовую пелену перед глазами.
Наконец, мне удалось прочитать имя. Оно совпадало с тем, что напечатали в «Times». Я вздохнула, попытавшись успокоиться таким немудренным образом. Но вышло только хуже — к глазам вновь подступили слезы.
— Ида?
Я совсем забыла о Марине, повернулась к ней и, кивнув, вновь обратилась к Черниговской.
— Это ведь мое? — спросила я, взмахнув листком в руке.
— Да. Только нужно расписаться…
Я взяла ручку, но вцепилась в неожиданно вспыхнувшую мысль.
— У вас ведь должно быть заявление от меня и от мистера Элджерона? Квитанции об оплате государственной пошлины? Копии всех документов?
У Валерии Мирославовны было все о чем я спрашивала ее. Вот только она не помнила того, что произошло чуть больше месяца тому назад. Хотя, теперь я сомневалась и в дате.
— Мне нужны копии всех документов.
