Николас хмыкнул в ответ на мой взгляд, но не стал задерживать свой на моем лице. Так было принято — демонстрировать личное по минимуму. Он уже держал меня за руку и вовсе не так как дальнюю родственницу или давнего друга своей семьи. Боже!
— Я помню, — проговорила я, пожалев, что продолжила этот разговор. Николас стал думать о своей опасной работе, которая могла украсть его у меня и однажды чуть было не сделала этого. Уж лучше бы спросила: куда он дел свой цилиндр!
Трибуны взревели, а мой взгляд автоматически метнулся к лошадям. Я тоже сделала ставку на этих скачках, поставив на приглянувшуюся резвую кобылку. Ба одолжила мне деньги, совершенно не одобряя увлечения молодежи подобными вещами. Ох!
— На кого ты поставила?
— На Кальку, — ответила я с ёкнувшим сердцем в ответ на его горячее дыхание на своей щеке.
— Молодая кобылка — проговорил Николас, как и я, глядя на ипподром. — Наберет силы через сезон, а сейчас придет хорошо бы третьей.
Я ставила на другое и даже не предполагала такого результата.
— Откуда такая уверенность?
— Я ведь англичанин, Ида, — откликнулся он, как-то насмешливо блеснув глазами. — Я читаю «Times», где бы я ни был конечно же не обхожу колонку со спортивными состязаниями.
Он «вернул» меня туда откуда взял, расшаркался с безупречной учтивостью с бабулей и, поцеловав руку на прощание, исчез, воспользовавшись тем, что мое внимание вновь привлекли наездники.
— Блин! — проговорила я, оторвавшись от животных и успокаивающих их наездников. — Он был прав!
Ба улыбалась, глядя на меня тоже, как и Николас одними глазами.
— Я была права, — поправила она меня. — Ты совсем другая рядом с ним.
Хотелось бы посмотреть на себя ее глазами и увидеть, что видела бабуля.
— Он исчез, — вздохнула я, сев на место, — а Калька, как он и говорил, пришла четвертой.
Глава 30
Он вновь исчез и хотелось бы повторить-сказать словами персонажа из старого советского мультика: «но обещал вернуться!».
Увы! Я этого сделать не могла. Только разозлилась на себя за собственную увлеченность. Сдались мне эти скачки?
Сдались.
Нельзя было слишком увлекаться мужчиной, каким бы классным он ни был. Об этом твердили всевозможные статьи в журналах, посты в Инстаграм и женские подкасты, на которые я подсела совсем недавно, совершая ежедневные пробежки по утрам.
— Но он ведь поздравил тебя? — спросила у меня ба, пока я наблюдала за происходящим за окном.
Лондон, как и предполагалось когда-то был прекрасен летом. Очень хотелось прожить в этом городе год, чтобы пронаблюдать-прожить все времена года. Отчего-то нахождение в мегаполисе успокаивало меня нежели в популярном, но все же провинциальном городке.
— Да, — ответила я, выйдя на улицу и, откровенно говоря, воспользовалась этим небольшим промедлением, чтобы скрыть охватившие меня чувства.
А точнее украдкой прикоснуться к щеке, чтобы проверить не горит ли она. Щеки, как и губы были прохладными несмотря на то, что по ощущениям пылали. Мне не хотелось рассказывать о том, как именно меня поздравил Николас. Это было только моим воспоминанием, и я не хотела выглядеть наивной дурой потом.
Уже выглядела.
Надо быть честной хотя бы с самой собой.
— Только это обстоятельство дает ему шанс в моих глазах — произнесла ба сухо, что свидетельствовало о том, что она недовольна.
Я дождалась, когда она выйдет из авто, ничего не отвечая на это. Поддерживать разговор не хотелось. Больше, мне хотелось достаточно грубо попросить ее не говорить о нем. Если бы не скачки, принцы и принцессы, на которых я насмотрелась всласть, яркое великолепие нарядов уверена, что обязательно бы сошла с ума.
— Пропасть, не поговорив и не объяснившись со мной, — проворчала она, поблагодарив кэбмена.
Я только выгнула бровь в ответ на это, но поспешила избавиться от этой эмоции. Пусть бабуля успокоится и забудет о нем.
— Почему ты молчишь, милая? — поинтересовалась она
Она подняла взгляд от оставленных таксистом сумок, а потом взглянула на дверь, недовольно нахмурившись при этом. Домашние знали о нашем возвращении, но встречать не спешили.
— Почему нет никого?
— Не знаю. Давай я позову Диму или Леонида? — предложила я, мысленно обрадовавшись возможность сбежать.
Ба достала ключи из сумки, но не спешила отдать их мне, ожидая ответа. Порой она была просто невыносима в своей дотошности знать все, что творится в моей голове. Невыносима — потому что я только сейчас осознала, что это в какой-то мере избаловало меня. Мне стало требоваться тоже самое.
— Потому что не хочу говорить о нем.
— Обиделась? Он взрослый человек и…
— Нет, — поспешила ответить я, ощутив новую волну раздражения, ведь я понимала все и без этих объяснений, но легче не становилось. — Я не обиделась, а не хочу говорить о нем.
Я скорее устала и очень хотела принять душ, переодеться, выпить чаю и посидеть над проектом «приюта для животных». Одно из обязательных условий участия в бале дебютанток требовало доработки. Приютов было много, а мне нужна была оригинальная идея, которая нашла бы отклик у всех, а не вызвала равнодушное умиление. Такое бывает.
