— Поздравление и подарок были милыми, Николас, но не стоит заморачиваться на сей счет, — сказала я, потянувшись к его карману. — Я не стану обрывать ваш смартфон звонками и восторженными сообщениями.
Он поймал мои пальцы, но вместо того, чтобы отвести их в сторону ведь я собиралась забрать свои вещи, притянул меня к себе. В противовес моей тираде и словесному «настрою».
— Милыми? — осведомился он, приподняв бровь. — Этот день не перестает удивлять меня.
Я подозревала чего именно касается его недовольство — одного конкретного слова «милыми». Где-то писалось, что оно и мужчина не могут существовать вместе от слова «никак».
— Очень, — заверила я, сложив ладони на его груди. — Почему тебе так важно, чтобы у меня был парень?
Николас посмотрел на край моей шляпки. Я даже поняла, о чем он думает — сама не представляла, как она не помешала ему целовать меня и не съехала при этом на плечо.
— Потому что только это сможет остановить меня от этого — проговорил он, легко коснувшись моих губ — милого времяпрепровождения.
То, что он говорил и делал совсем не вязалось с его голосом, в котором звучало недовольство. Что-то внутри меня усмехнулось и посоветовало не спешить разубеждать его и уверятm в чем бы то ни было.
— Николас, — проговорила я, решившись и коснувшись его носа своим. — Тебе придется отпустить меня и ответить на вопрос.
Я и сама не верила в то, что говорю это. Как я могла отказываться от счастья? Как?
— Придется? — переспросил он, целуя уголок моих губ.
— Да, — подтвердила я, пытаясь игнорировать искрящийся клубок радости, что ширился и ширился во мне. — Тут полно журналистов.
Что-то мелкое и подлое во мне подсказывало оставить, как есть, зафиксировать победу таким образом и как знать, что получится потом. Вот только все остальное противилось этому, шепча, что нельзя перечеркивать часы, дни и месяцы учебы, достоинства и самое главное — веры. Я ведь верила в то, что все будет. Не должна отступать от этого и теперь.
— Мы вроде выяснили как я отношусь к общественному мнению еще в Хемсли, — проговорил Николас, глядя мне в глаза с некой задумчивостью.
В его объятиях хотелось остаться. Но мое подсознание было умнее меня. Оно выдало то, что было действительно важно для меня.
— Ты уедешь завтра-послезавтра, а моим родственникам и самое главное мне еще придется отбиваться от их внимания, верно?
Было кое-что похуже этого — фотографии, которые обязательно останутся хоть где-то. Я не хотела, чтобы было что-то, что заставило меня грустить и думать о том, как все могло бы быть. Я бы ни за что не призналась ему в этом. Ба твердит, что я взрослая не по годам, но это не так. Я просто борюсь с собой и стараюсь не идти на поводу у инфантильности. У меня есть цель и не одна, а еще отец, которому я должна помочь жить лучше.
— Оно ведь будет? Как считаешь?
— Ты права — выдал Николас, как будто очнувшись, и, как мне показалось, с сожалением. — Извини, что не подумал об этом.
Он отпустил меня, а меня словно толкнули. Но я не позволила себе задуматься над этим слишком долго, потому что нужно было наслаждаться тем, что было здесь и сейчас, а пострадать и раздуть ощущения я успею после.
— Почему ты решила, что я уеду?
Я пожала плечами. Это было предчувствие, которое просто вселилось в меня, превратившись в уверенность.
— Разве это не так?
— Нет, — ответил мужчина рядом со мной, а потом все же взял меня за руку, сжав мои пальцы в своих. — Я не собираюсь покидать страну ближайшее время.
Мое предчувствие обмануло меня, и я была только рада этому. Настроение повысилось и день стал еще ярче. Только «извинения» портили все, а еще моя дотошность, которая желала понять зачем ему понадобилось выяснения деталей, если не было ничего серьезного с Дашковой.
— Ты не рассказал, как заставил Фила повиниться перед тобой — поинтересовалась я, стараясь не смотреть на него пока мы брели к трибунам.
Не представляю, что за блаженный вид был у меня сейчас, а то, что он был таким определенно — ведь я рада и недовольна одновременно.
— Я пригрозил ему тем, что лишу его заработка, — буднично сообщил Николас. — Возможности путешествовать и выполнять обязательства по контрактам.
Не только его день бил рекорды по впечатляющим откровениям.
— Ты действительно смог бы сделать это?
— Да.
Я дернула его за руку, заставив повернуться ко мне.
— Скажи зачем?..
Я боролась с собой, чтобы не спросить за что он извинился. Этот вопрос стал «есть» меня. Все было понятно и так. Ему нужны были «простые» и не обременительные отношения, как с Кариной, а я срезала его нужды своими словами о своей серьезности.
— Потому что Карина бросилась достаточно нешуточным обвинением в его сторону, — сказал Николас, а посмотрев на меня, вздохнул и принялся объяснять. — В последнюю нашу встречу я поведал тебе о том, какого рода консультацией занимаюсь и том, что меня заподозрили в связях с разведкой.
Я кивнула, поняв, что тревога относительно Карины отпустила меня. Дело было не в чувствах, а в мужских амбициях.
