— Пару месяцев назад он влюбился в другого парня и понял, что гей. Но открыто говорить об этом он никому не будет, потому что у него семья верующая. Они не поймут. Больше сказать не могу, потому как сама ничего толком не знаю, — я обширно отвечаю ему, вопреки тому что не хотела вдаваться в известные мне детали, о которых Вильям просил меня не распространяться. — Ну что? Теперь-то ты спокоен? — я с миролюбивой улыбкой на губах у него спрашиваю, ибо понимаю, что Александр ревнует меня отнюдь не из-за недоверия ко мне, а по причине неуверенности в себе, которая была вызвана изменой Лиззи. Я это понимаю, потому так легко его прощаю.
— Прости, — он говорит, уткнувшись лбом в мою грудь.
— Прощаю, — я в такт ему отвечаю, после чего беру его лицо в ладони и поднимаю его взгляд на себя. — Но ты ведь больше не будешь так реагировать на него? Он ведь гей…
— Я постараюсь, — он отвечает, обвивая мою талию руками и прижимая меня к себе. — Ты надолго отпросилась? — он спокойно спрашивает, но его столь невинный вопрос вгоняет меня в некий ступор, потому что я не знаю, как ему сказать, что Ричард позволил мне остаться у него на ночь, и при этом не звучать как один большой намёк.
— До… завтрашнего дня, — я с сердечным замиранием отвечаю, после чего сразу же ловлю на себе удивлённый взгляд Кинга, который не ожидал подобного ответа. — Судя по всему, ты очень сильно нравишься Ричарду, потому что он почти что не кричал на меня за это.
— Да? — он тихо спрашивает и сильнее притягивает меня к себя, в результате чего я оказываюсь у него на коленях, при этом будучи крепко прижатой к его груди. — И чем мы будем заниматься целый день? — он как будто бы без намёка спрашивает, прикусив мочку моего уха, отчего я едва уловимо вздрагиваю и покрываюсь мурашками. Неизвестно откуда взявшаяся робость обездвиживает меня, почему я молча утыкаюсь ему в шею, опаляя её своим прерывистым дыханием.
— А ты чем хочешь? — я тихо спрашиваю, в попытках совладать с собой.
— Нетфликс и пицца? — он отвечает, а я с явным неверием в глазах на него поглядываю, ибо это вопиющая ложь. И внезапно его столь дразнящее предложение не на шутку сильно раззадоривает меня.
— Подумай лучше, — я с нажимом протягиваю, плавно начиная стягивать с Кинга его пиджак, при этом возбуждаясь от своих планов на парня.
— Как насчёт прогулки в центре? — он продолжает, а я уже расстёгиваю его белоснежную рубашку, которая после летит следом за пиджаком на пол.
— Нет, — я отвечаю, качая головой из стороны в сторону, а мои руки уже спускаются к его ремню.
— Может тогда сходим в кино и… — Александр обрывает себя на середине очередного предложения и судорожно дышит через нос, потому как я ощутимо сжимаю его член у себя в ладони.
— Ложись на спину, — я командную им, чувствуя в эту минуту определённую власть как над ним, так и над его телом, что будоражит мне кровь. — Не-а, не трогать, — я едва ощутимо бью его по рукам, ибо его желание прикоснуться ко мне нарушает правила моей игры.
Стянув с него штаны, на сей раз я сажусь ему на пах, дабы возбуждать его путём неоднократных ёрзаний на нём. Я едва уловимо поглаживаю его рёбра кончиками пальцев, провожу ногтями вдоль пресса, а также изредка посыпаю его грудь влажными мягкими поцелуями. С каждой минутой столь невинных ласк и порой энергичных движений моих бёдер Кинг начинает шумно дышать и в нетерпении тянуться ко мне. Но каждый раз я его осекаю, поскольку мне хочется изводить его также, как и он однажды изводил меня. Зная наверняка, что Александр недолго будет покорно лежать на спине и придерживаться моих приказов, я своевременно тянусь за недалеко лежащим ремнём, дабы не просто сковать его руки, а обездвижить его самого. После недолгих упираний и возражений, я всё же приковываю его к изголовью кровати и продолжаю свои ласки, которые время от времени всё же становятся более напористыми. И когда мне уже самой становится невмоготу, я с неподдельным трепетом внутри стягиваю с Кинга последний атрибут одежды и, с полминуты обдумав ситуацию, в который парень находится полностью в моей власти, решаюсь пойти против своих принципов.
