В ответ я и Дженнифер молчим. Но не потому, что мы не согласны со словами Лиззи, а потому что мы не хотим в слух с ней соглашаться. Благо она, верно интерпретировав наше молчание, одобрительно кивает и предлагает в первую очередь разобраться с моим внешним видом, дабы нас впустили в ресторан, в котором мы решаем провести остаток дня. Отыскать открытый бутик одежды в центре Лондона оказывается совсем несложным заданием, потому, особо не перебирая наряды, я беру простые брюки и рубашку. Но прежде чем я успеваю сделать хотя бы шаг в сторону примерочной, меня останавливает голос Дженнифер.
— Предлагаю немного сменить наши планы, — она заговорчески говорит и, держа в руках три феноменально откровенных платья, начинает многозначительно играть бровями.
— А почему бы и нет? — Лиззи мгновенно соглашается, после чего на меня устремляются две пары просящих моего согласия глаз. Я же поджимаю губы, ибо вечер в компании алкоголя и этих двух бестий ни к чему хорошему не приведёт. Но почувствовав, наверное, впервые в жизни неистовое желание залить горе крепким алкоголем, я соглашаюсь.
На часах не больше десяти, когда мы, разодетые до неприличия вульгарно, подходим к дверям клуба. Поскольку нам нет двадцати одного, вход в ночной клуб становится непростым заданием. Но яркий макияж и пара сотен долларов решают проблему довольно-таки быстро. Торопливо затолкав нас с Лиззи в клуб, воодушевленная Дженнифер сразу просит нас, чтобы мы проследили за тем, чтобы она не встретила утро следующего дня в постели с незнакомцем. Поскольку я также не желаю подобного пробуждения, я решаю всё же воздержаться от алкоголя. Но стоит об этом услышать Лиззи, которая честно признаётся, что была бы не прочь приятно провести эту ночь с незнакомцем, ведь у неё не было парня уже больше года, как она предлагает решить и эту проблему с помощью денег. Подойдя к барной стойке, нас сразу с учтивой улыбкой встречает молодой бармен, которому уготовано этой ночью стать нашим телохранителем. И вновь Дженнифер подаёт голос.
— Здесь пятьсот долларов за неё, — она указывает на меня, — и пятьсот долларов за меня. Ваша задача нам наливать и следить, чтобы мы нечаянно не уехали с каким-то парнем под руку в неизвестность.
— А третья? — он, немного опешивши от просьбы брюнетки, спрашивает, но деньги всё же берёт.
— Она приехала сюда наконец потрахаться. Так что всё ок, — она смеётся, за что получает укоризненный взгляд и толчок локтём от Лиззи.
Поскольку за моё благополучие отвечает бармен, внешний вид и манеры которого располагают к себе, я без каких-либо опасений беру в руку первую стопку, которая до краёв заполнена сапфирового цвета жидкостью, и выпиваю её залпом. Но не успеваю я опустить обратно на барный стол стопку, как я получаю сообщение от Бонни, в котором она, к моему облегчению, пишет о своём примирение с Брайаном, а также о скромной просьбе дать им время побыть вдвоём до завтрашнего дня. Я лишь ухмыляюсь с их просьбы и пишу, что останусь в отеле, после чего откладываю телефон в сторону. Сообщив радостные известия двум девушкам, которые сопровождают их радостными возгласами и решением выпить и за это, следом я опрокидываю в себе ещё одну стопку с на сей раз прозрачной обжигающей внутренности жидкостью.
Первая половина ночи уходит на десятки выпитых стопок алкоголя и на безуспешные поиски ночного кавалера Лиззи. Но в конце концов пить нам становится в данный момент времени невмоготу, потому мы переходим на воду и соки. Но вдруг Лиззи совершенно случайно сталкивается по пути из уборной с парнем приятной наружности и, после долгих бесед и пары поцелуев, за которыми мы с Дженнифер издалека с любопытством наблюдаем, они вместе покидают ночный клуб. Разумеется, я никогда не поддерживала подобные связи, но осуждать Лиззи я даже и не собираюсь. То, что её взгляды на жизнь не совпадают с моими, не означает, что у меня есть право её нравоучать или же порицать.
— Слышала, между тобой и Алексом всё закончилось, — когда проходит пара минут с момента ухода Лиззи, брюнетка как бы невзначай задаёт мне крайне личный вопрос и возвращается к своему коктейлю.
— А я слышала, что ты любительница потрепать языком за спинами других, — я грубо ухожу от ответа, ибо одного упоминания его имени достаточно, чтобы вывести меня из до того шаткого душевного равновесия. Поскольку моё пьяное оскорбление ни капельки не задевает ухмыляющуюся Дженнифер, мы, как ни в чём ни бывало, выпиваем ещё по паре рюмок.
