Я оборачиваюсь и замечаю идущую мне на встречу женщину, которая так увлечена телефонным разговором, что напрочь не замечает меня. Может моя тётка и постарела за эти восемь лет, но я её всё равно узнала. У Дженны, которую я помню по стоящим у бабушки дома фотографиям, всё те же тёмные пушистые волосы, широкая челюсть и нос с небольшой горбинкой, из-за чего её схожесть с бабушкой максимальна.
— Я тебе перезвоню, — она говорит, стоит ей встретиться со мной взглядом, и убирает телефон в карман. — Прошу прощение, Вам что-то ну… — Дженна с недоумением ко мне обращается, однако, лучше всмотревшись в моё лицо, она узнаёт меня и замолкает на полуслове. — Нила, — она с читаемым в глазах изумлением протягивает моё имя, прижав ладонь к губам.
— Может объяснишь откуда у школьной учительницы деньги на трёхкомнатную квартиру в центре города?
— Ч-ч-что? — она с заметным испугом спрашивает.
— Отвечай на вопрос, — я твёрдо ей говорю, не сводя с неё ледяной взгляд.
— Нила, давай зайдём домой и обо всём поговорим. Ты всё неправильно поняла, — в попытке задобрить и заговорить мне зубы, она с приветливой, но неестественно широкой улыбкой ко мне подходит. Она даже пытается меня приобнять за плечо, но я не позволяю ей ко мне даже подойти.
— Отвечай на вопрос, Дженна, — я уже с читаемым гневом в глазах ей говорю, ибо мне нужны ответы. В конце концов, осознав, что я не намерена с ней по-семейному болтать за кружкой чая, моя тётка белеет и дольше минуты собирается с силами, чтобы мне хоть что-то сказать. Но сказать ей в свою защиту решительно нечего, потому она нервозно сжимает пальцы рук и то открывает, то закрывает рот.
— Квартира и деньги… — в конце концов она открывает свой рот и начинает говорить. — Этим распоряжалась твоя бабушка. Клянусь, я не имею ни малейшего отношения к этому. Квартиру я получила после смерти… — она с безумным взглядом пытается защититься и оправдаться, тем самым переложив всю ответственность на человека, который не может ни опровергнуть, ни подтвердить её слова.
— Гори в аду, Дженна, — я перебиваю её, после чего разворачиваюсь и ухожу прочь, ибо я нашла ответ на свой вопрос, а находиться с ней в одном помещении мне невмоготу.
Я буквально выбегаю из здания, и стоит мне оказаться на улице, как приходит убивающее меня осознание, что Ричард не лгал. Чтобы собраться с мыслями и всё обдумать, я присаживаюсь на ближайшую лавочку и прикрываю глаза. Необходимо решить, что делать дальше, а не, поддавшись эмоциям, сказать Кингу, чтобы он вёз меня обратно в Нью-Йорк. Несмотря на то что я выяснила гадкую правду о квартире и деньгах, я хочу понять как бабушка допустила то, что мне так тяжело жилось, ибо жива ещё надежда, что она к этому не причастна. Хотела бы я допросить Дженну и выбить силой из неё признание того, что она стояла за всеми манипуляциями с деньгами. Однако я ничего этим не добьюсь, поскольку она готова сказать и сделать что угодно ради своей защиты. Но она единственный человек в этом городе, которого я помню. Единственный человек, который помнит меня. Разве что… Какова вероятность того, что спустя почти восемь лет соседи всё ещё помнят бабушку и меня? Я практически не помню, кто жил по соседству с нами, но кто-то точно жил и что-то да видел. В небольших городках, как этот, развлечений особо нет, поэтому люди от скуки обсуждают что попало. Смею предположить, что когда бабушки не стало, а меня забрали в другую семью, люди не оставили эту новость незамеченной. Воодушевившись этой идеей, я резко себя попуская, поскольку меня может ждать полное разочарование. Ведь, если там никого нет, если никто об этом уже ничего не помнит, тогда я никогда не узнаю правду.
«Как же он изменился» — проносится у меня мысль, когда я стою перед заросшим густой травой участком, где едва ли можно разглядеть мой старый дом. Пока я осматриваюсь вокруг, каждая минута моего непростого и одинокого детства встаёт у меня перед глазами. Вспоминаются дни, когда я разрисовывала мелками уже заросшую травой плитку, бродила по заднему двору и разглядывала деревья, при этом безнадёжно надеясь увидеть белку.
— Вам что-нибудь нужно, юная леди? — слышится чей-то голос, который возвращает меня в действительность. Я стою всего несколько минут напротив дома, но меня уже заметила соседка слева. Я поворачиваю голову к источнику звука и вижу женщину в преклонном возрасте, которая стоит на веранде и с любопытством посматривает на меня. Её седые волосы напоминают мне созревший одуванчик, из-за чего складывается впечатление, будто от одного легкого дуновения ветра она полностью лишится своих волос. От этих мыслей я едва сдерживаю лёгкую улыбку на губах, ведь она так хорошо подходит под описание «старушка божий одуванчик».
— Могу я спросить, что за семья здесь раньше жила? — я спрашиваю и медленно подхожу к её участку. Мне не хочется, чтобы она знала, кто я такая и как связана с этим домом, поэтому пытаюсь создать впечатление девушки, которая по каким-либо причинам решила поинтересоваться историей жившей здесь ранее семьи.