— Я бы не сказал, что до этого мы были с ней в ссоре, — подходя чуть ближе ко мне, отвечает парень. — А чего ты спрашиваешь? Неужто ревновать начала? — он с самонадеянной улыбкой спрашивает, как всегда, переводя всё в шутку. Но мне сейчас не до смеха.
— Странно… А я-то думала, что ты затащил её в постель из-за какой-то надуманной обиды. Или же она, твоя хорошая подруга, была просто удачной возможностью, чтобы утешить своё задетое либидо и отомстить… Лиззи, кажется? — всецело игнорируя его заносчивые высказывания, я с театральным высокомерием отвечаю ему.
— Лучше тебе сейчас нахер заткнуться, Нила, — Александр, за секунду поменявшись в лице, крайне грубо мне отвечает, что заставляет меня напрячься каждой клеточкой своего тела. Но навеянный его тоном мандраж быстро проходит, оставляя после себя неописуемое возмущение.
— Будешь так со мной разговаривать, вообще больше разговаривать не будешь, уяснил? Я тебе не Бонни, которая молча станет терпеть все твои перепады настроения из-за того, что твоя бывшая разбила тебе сердечко. Это ещё не оправдание тому, что ты ведёшь себя, как последний ублюдок и неуравновешенная истеричка в один момент, — я едва не срываюсь на крик, приходя в бешенство из-за того, что он позволяет себе так со мной разговаривать в моём же доме. Не желая больше видеть его перекошенное от злобы и бешенства лицо, я разворачиваюсь к нему спиной и направляюсь в свою любимую комнату, раздумывая над тем, чтобы взять книгу и засунуть её в распрекрасный зад Кинга, который так меня сейчас злит. И стоит мне зайти в комнату, как я слышу громкие шаги парня за своей спиной. Даже не глядя на него в данную секунду, я отчетливо ощущаю убийственную ауру вокруг него. Я даже подумать не могла, что от одного упоминания о его бывшей он слетит с катушек. Но я всё равно не жалею о сказанном.
— Она тебе рассказала?! — в бешенстве кричит мне в спину Александр. — Она посмела сказать о том, что произошло между мной и Лиззи?!
— Значит вот какого мнения ты о Бонни? — я раздраженно у него спрашиваю, разворачиваясь к нему лицом и желая пристыдить его за подобные подозрения, ибо девушка и словом не обмолвилась о причине, по которой они разошлись. — В отличие от тебя, она до сих пор считает тебя своим другом, поэтому ни единого слова мне не сказала о вас. Она лишь в подробностях объяснила мне причину, по которой все относятся к ней, как к грязной шлюхе. Включая тебя.
— Ты нихера не знаешь, Нила, так что закрой свой, блять, рот! — он определённо в неудержимой ярости. Но я куда сильнее озлоблена сейчас, ибо он перешёл черту, начав так со мной разговаривать.
После сказанных слов он, едва держа себя в руках, разворачивается ко мне спиной, не желая слушать мой ответ на подобное хамство. И прежде чем он подходит к двери, я беру первую попавшую под руки вещь, которой является его книга, и, выкрикнув вульгарное оскорбление, кидаю её в него. Но так как с меткостью у меня всегда были проблемы, книжка падает чуть левее от парня и рвётся. От неожиданности Александр останавливается и смотрит на упавший у его ног предмет. Однако он ничего не говорит, несмотря на то что он точно узнал свою книгу, и продолжает идти дальше. Но я не хочу, чтобы он так просто ушел, потому следом в его сторону летит уже ненавистная мною ваза, которая сделана из фарфора в китайском стиле. Я рассчитывала, что она попадёт прямо в стену справа от головы Кинга и испугает его, но по какой-то необъяснимой причине она летит прямо ему в затылок. Как в замедленной съёмке я вижу, как он из-за чудовищного стечения обстоятельств оборачивается, надумав что-то мне сказать, а я закрываю глаза, чтобы не увидеть то, что неминуемо произойдёт. Слышится как вырывается глухой стон из горла Александра, а затем на пол падает разбитая ваза и с шумом разбивается на десятки мелких осколков. Я открываю сперва правый, а затем левый глаз, чтобы понять насколько плоха ситуация. И лучше бы я так и продолжила держать глаза закрытыми, ведь первое, что я замечаю, это сгорбленную фигуру Кинга, который держится за голову, чтобы закрыть рану, из которой льётся слишком много крови. Осколки бело-голубой вазы быстро окрашиваются в багряный цвет, и от этого вида меня начинает подташнивать.
— Достань осколок, — уж слишком спокойно просит меня парень, почему я в лёгком замешательстве на него смотрю испуганным взглядом. — Нила, мне очень больно, потому достань этот сраный осколок из моего лба.
Жмурясь от отвращения, ведь мне придётся доставать этот чёртов осколок из его головы, я с немалым промедлением подхожу к парню, опасаясь при этом того, что он со мной что-то сделает в ответ. Но он лишь молча убирает руку, и я вижу небольшой кусочек фарфора, который довольно-таки глубоко вошёл. Аккуратно взявшись за торчащий уголок, я вытаскиваю как оказывается большой осколок, в последствии чего кровь из раны начинает течь ещё быстрее. Судя по всему, это была опрометчивая идея. Понимая, что нужно что-то делать, я веду его на кухню, дабы дать полотенце, которым он попробует хоть немного остановить кровотечение.