— Возможно, — ответил я. — А ты определился с планами после школы?
— Если получится поднять результаты, попробую получить спортивную стипендию, — сказал Флэш. — А если нет... пока не знаю.
— Получится, — уверенно сказал я. — У тебя есть потенциал. Просто нужно правильно его развить.
— Спасибо за веру в меня, — Флэш протянул руку для рукопожатия.
— Верь в себя сам, — ответил я, пожимая его руку. — Это главное.
Собирая вещи, я размышлял о проведённой тренировке. Работа с командой показала мне кое-что важное — люди готовы меняться, если им дать правильные инструменты и мотивацию.
Каждый из этих парней был как кусок глины — податливый материал, из которого можно было слепить что угодно. Нужно было только приложить силу в правильном направлении, замотивировать, пропитать правильной философией.
А дальше — вопрос биохимии и биологии. При должном желании и знаниях можно было значительно улучшить их физические показатели. Правильное питание, оптимизация тренировочного процесса, может быть, даже некоторые безопасные добавки...
Но пока было рано об этом думать. Сначала нужно было заслужить их доверие, стать наставником не только в спорте, но и в жизни.
А потом... потом можно будет подумать о более серьёзных экспериментах.
Выходя из спортзала, я чувствовал удовлетворение от проделанной работы. День был насыщенным, но впереди ещё ждала лаборатория Конорса.
Время не стояло на месте и нужно было выжать из этого всё.
Университетский кампус в вечернее время выглядел совершенно по-другому. Толпы студентов поредели, в освещённых окнах виднелись силуэты тех, кто задержался в библиотеках и лабораториях. Я шёл по знакомой дорожке к биологическому факультету, размышляя о предстоящей работе.
Поднявшись на четвёртый этаж, я постучал в дверь лаборатории Конорса. Изнутри донеслось приглашение войти.
— Мистер Паркер, — поприветствовал меня доктор, поднимая голову от микроскопа. — Пунктуальность — прекрасное качество. Проходите, сегодня у нас много работы.
Лаборатория была ярко освещена флуоресцентными лампами. На рабочих столах располагались образцы тканей в чашках Петри, пробирки с различными растворами, измерительные приборы. В воздухе витал запах формалина и химических реактивов.
— Что именно предстоит делать? — спросил я, надевая предложенный лабораторный халат.
— Подготовка препаратов для завтрашних экспериментов, — объяснил Конорс, показывая на стопку образцов. — Нужно нарезать срезы тканей ящериц и поместить их в питательную среду.
— Понял, — кивнул я. — Какой толщины должны быть срезы?
— Два микрометра, — ответил Конорс. — Воспользуйтесь микротомом в углу. Только осторожно — лезвие очень острое.
Я подошёл к микротому — сложному прибору для нарезки тонких срезов биологических образцов. В прошлой жизни мне приходилось работать с подобным оборудованием, так что принцип был знаком.
— Отлично, — одобрил Конорс, наблюдая за моей работой. — Видно, что руки у вас умелые. Где учились обращаться с лабораторным оборудованием?
— Читал инструкции, смотрел видео в интернете, — соврал я. — Плюс логика — принципы работы большинства приборов интуитивно понятны.
— Хм, — Конорс задумчиво кивнул. — У вас определённо есть способности к экспериментальной работе.
Пока я готовил срезы, доктор занимался приготовлением питательных сред. Я краем глаза наблюдал за его действиями, запоминая пропорции различных компонентов.
— Доктор, — осторожно начал я, — а можно поинтересоваться деталями эксперимента? Хочется понимать общую картину.
— Конечно, — Конорс отложил пипетку и повернулся ко мне. — Мы изучаем влияние различных факторов роста на скорость регенерации тканей. Сегодняшние образцы будут обработаны новой версией сыворотки.
— Той самой, что вы показывали вчера? — уточнил я.
— Модифицированной версией, — кивнул он. — Я внёс несколько изменений в состав, основываясь на результатах предыдущих тестов.
— А какие именно изменения? — поинтересовался я, стараясь выглядеть просто любопытным студентом.
Конорс на секунду задумался, видимо, решая, стоит ли посвящать меня в детали.
— Добавил стабилизирующие компоненты, — наконец ответил он. — Предыдущие версии вызывали слишком агрессивную реакцию. Надеюсь, новая формула будет более управляемой.
Я продолжил работу с препаратами, обдумывая услышанное. Судя по всему, Конорс всё ещё экспериментировал с опасной сывороткой, пытаясь сделать её безопасной. Вопрос в том, насколько близко он подошёл к критической точке.
— Доктор, — сказал я, закончив с очередным образцом, — а вы не думали о том, чтобы сначала протестировать принципиально иной подход?
— Какой именно? — заинтересовался Конорс.
— Ну, например, вместо попыток воспроизвести регенерацию ящериц у млекопитающих, поискать уникальные для человека механизмы, — объяснил я. — Возможно, у нас есть скрытые возможности, которые просто нужно активировать правильным способом.
Конорс внимательно посмотрел на меня.
— Интересная мысль, — сказал он медленно. — А что вы имеете в виду под "уникальными механизмами"?
