— Я уверен, ты не хочешь, чтобы Бен увидел, как я пристаю к тебе, так что тебе нужно наклониться вперед и поцеловать меня.
— Он все равно увидит.
— Нет, не увидит. Я закрываю тебя.
«Но…»
— Кортни, я вишу на волоске. Мне нужно, чтобы ты подтянула мою рубашку ближе к себе, чтобы я мог попробовать твой вкус прежде, чем ты уйдешь на весь день, или, — он наклоняет голову, — я могу быть тем, кто схватит тебя, но не уверен, что смогу контролировать себя, если мои руки будут на тебе.
— Ох… Мкхмм, — я слишком долго думала, поэтому его руки скользят вверх по моей талии и к рукам и поворачивают мою голову так, чтобы наши лица находились на одном уровне. Святое дерьмо.
— Я нетерпеливый человек, детка. Бл*дь, поцелуй меня, — я пытаюсь поцеловать его быстро и даже дружелюбно, потому что мой ребенок находиться в десяти футах от меня.
Конечно, все его внимание в игре, в которую он играет на моем телефоне, но все же, Бен может посмотреть в любую секунду.
Сэм кусает мою верхнюю губу, нежно тянет, а затем скользит языком мне в рот. Мы оба издаем стон, и через минуту я отступаю. Он смотрит на мое лицо, затем его взгляд блуждает по каждому дюйму моего тела. В его взгляде появляется какая-то нежность, которую я никогда раньше не видела, превращая этого сексуального мужчину в того, в которого я могла бы легко влюбиться. Насытившись мной, он аккуратно отпускает меня, берет мою сумку и за руку ведет к машине.
Я думаю об этом поцелуе целый день. Я перепутала пару заказов в магазине и проехала знак «стоп», но мы с Беном каким-то образом доехали до дома целыми и невредимыми.
Я укладываю Бена в постель и наливаю себе бокал вина. Затем вынимаю свою папку с долгами и достаю последний счет — больница Святой Марии, одиннадцать тысяч четыреста двадцать два доллара и двенадцать центов.
Нужно работать всю жизнь, чтобы расплатиться. В больнице разработали график погашения моего долга. Я выплатила половину долга, но минимальный уровень платежа никак не снижается. Я вытаскиваю свою чековую книжку из кошелька и выписываю чек на сто двадцать пять долларов. Это все, что я могу оплатить в этом месяце.
Мой телефон вибрирует на столе, и улыбающееся лицо Моны освещает экран.
— Привет, — отвечаю я.
— Почему ты мне ничего не рассказала?
— О чем?
— Кевин, — я надеялась избежать этого разговора с ней. Не хочу, чтобы она плохо себя чувствовала из-за того, что «хороший» парень, с которым она меня свела, оказался совсем нехорошим.
— Мона, это не так уж и важно, — Кевин напугал меня, и, если бы Сэма не было бы рядом, я не знаю, что могло произойти. Но я ничего не слышала от Кевина.
— Именно, что важно! — кричит она.
— Откуда ты вообще узнала о том, что произошло?
— Кевин рассказал сегодня на работе.
— Что конкретно он сказал о произошедшем? — я хватаю свой бокал и поджимаю ноги под себя, садясь на диван. Пальцами кручу бирюзовую ленту на подушке, которая прикрывает дырку в ней.
— Я спросила его о том, как прошло свидание, и в ответ он наградил меня тяжелым взглядом. Я даже не знаю, как его описать.
— Попробуй.
— Сожаление, гнев. Я не знаю. Он сказал, что очень сильно расстроился из-за того, что вы расстались.
— Мы даже не встречались для того, чтобы официально расстаться.
— Я знаю. Он сказал, что был груб и жесток, и он чувствует себя ужасно, — ее голос мягкий и печальный.
— Он и должен. Сэм подошел и заставил его уйти, — через телефон слышен звон металла, и я могу представить, что Мона бросила штопор обратно в ящик.
— Что?
— Кевин кричал на меня, все произошло так, словно щелкнул какой-то переключатель, и парень стал психованным. Он был ужасно зол.
— Извини. Я не знала.
— Не извиняйся за него, он взрослый мужчина и сам отвечает за свои поступки.
— Я не оправдываю его, но он рассказал мне слезную историю о том, как его бывшая жена и невеста изменили ему и теперь у него проблемы с самооценкой.
— Забавно, — смеюсь я без тени юмора, — он забыл мне об этом упомянуть.
— Дерьмо, Корт. Я больше не заставлю тебя никуда идти. Чувствую себя дерьмово, зная теперь, какой он придурок.
Я делаю глоток вина.
— Как я уже сказала, это не твоя вина.
— Итак… расскажи мне о том, как Сэм пришел к тебе на помощь, — я откидываюсь назад и пересказываю ей весь инцидент.
Я рассказываю ей о том, как он заставляет меня чувствовать себя, о том, что сказал Бен о нем насчет его помощи. Я включила в свой рассказ и наше соглашение, и я смеюсь над Моной, когда она говорит, что я влюблена.
— Нет, я не люблю его. Между нами чистая похоть.
— Кто бы ни полюбил своего героя?
Ее слова задевают меня. И на мгновение я задумываюсь, что она имеет в виду, говоря о его заслугах. Он чинит мои вещи, когда они ломаются, и защитил меня от Кевина. Он спас меня от хренового решения поехать в бар в ту ночь, и он удивительно ведет себя с Беном.
— Да, я думаю, что Сэм — мой герой, счастлива?
— Счастлива, стерва, — шутит Мона.
— Я тоже тебя люблю.
— Мне жаль, что так получилось с Кевином.
— Теперь все закончено, — я потягиваюсь и зеваю. — Я устала, позвоню тебе завтра?
— Да, спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
