— Ты видел, что он пишет обо мне? — я отступаю и указываю на слова, цитируя их. — Полная опека. Нестабильна. Угроза для ребенка, — делая резкий вдох, я продолжаю: — Посмотри на эту юридическую фирму. Я знаю название. Они — гиганты. Я не могу себе позволить защищаться от них!
Сэм закрывает глаза и глубоко вдыхает через нос. Когда он снова открывает их, они пылают от ярости.
— Я знаю лучшего адвоката в городе.
Глава 12
Сэм
Я даже не задумываюсь, когда открываю свой рот и произношу эти слова, но меня это устраивает. Я сделал бы все, чтобы помочь Кортни и Бену, даже если это означает просить помощи у моего отца.
Прошлый месяц был гребаной пыткой. Я избегал ее, а невозможность прикасаться к ней разрывает меня на части. Я облажался. Знаю, что сделал это, и Лиза, выходящая из моего дома этим утром, все усложнила. Она пришла поздно ночью и спала на моем диване. Между нами ничего не было. Несмотря на то, что мы с Кортни не вместе, я чувствую себя обязанным быть ей верным. Я планировал прийти и поговорить с ней сегодня вечером, чтобы извиниться за то, что я мудак. Попросить у нее еще один шанс. Но сейчас ее бывший судится с ней за полную опеку, и я уверен, что мои извинения — последнее, с чем она хочет иметь дело прямо сейчас.
«Боже, все ее тело дрожит». Я отношу ее в кровать и натягиваю одеяло до подбородка.
— Я позабочусь об этом. Не волнуйся, хорошо?
Она хватает меня за руку, но не может произнести ни единого слова из-за слез.
— Все нормально. Все будет хорошо, — я сажусь рядом с ней и убираю влажные волосы с ее лица. Мое сердце разрывается с каждым ее всхлипом, и я сжимаю челюсти, когда перед глазами мелькают картинки того, как Бена увозят.
Через несколько минут ее рука отпускает мою, а глаза закрываются, когда она проваливается в сон. Я наклоняюсь и целую ее в лоб. «Я не позволю ему тронуть Бена». С этим обещанием я выхожу из ее комнаты и едва не спотыкаюсь о мальчика, который нашел путь к моему сердцу.
— Привет, Сэм, — он протирает свои сонные глаза и пытается пройти в комнату Кортни.
— Привет. Давай дадим твоей маме немного поспать. Я могу приготовить тебе что-нибудь поесть, и можем посмотреть мультики.
— Конечно, — он подходит ко мне и поднимает вверх руки, все еще слишком вялый для того, чтобы самостоятельно спуститься вниз.
Я поднимаю его маленькое тело, и он кладет голову на мое плечо, пока мы не спускаемся вниз. Оказавшись на диване, Бен отползает в угол и хватает одеяло, прежде чем включить телевизор.
— Ты голоден? — спрашиваю я.
— Да. Можно мне хлопья?
— Конечно. С чем?
— С зефиром?
— Я скоро вернусь.
Я наливаю ему огромную миску, не зная, сколько он на самом деле ест, и возвращаюсь в гостиную.
— Спасибо.
Он спрыгивает с дивана и, зачерпывая сладкие хлопья ложкой, отправляет их в рот. Черт, это выглядит так забавно, что я беру себе миску и присоединяюсь к нему на полу. Мы смотрим мультики, и я усмехаюсь, когда он встает, чтобы схватить фигурки игрушек-трансформеров, чтобы мы могли скопировать то, что они делают по телевизору.
— Бен! — кричит Кортни со второго этажа, и, прежде чем кто-либо из нас успевает ответить, она едва не скатывается вниз по лестнице от того, что сбегает так быстро. — Бен!
— Я здесь, мамочка, — смеется он и встает, чтобы обнять ее, не обращая внимания на ее беспокойство.
— Ты… ты был здесь, не так ли? — ее испуганные глаза встречаются с моими поверх его головы, и она сильно зажмуривается. Я хотел бы сделать все, чтобы для нее это закончилось, и данная мысль укрепляет мою решимость разобраться с этим. Она втягивает воздух и отодвигается от сына, продолжая удерживать его за плечи. — Ты уже почистил зубы?
— Нет, — хихикает он.
— Тогда иди и сделай это, пожалуйста.
— Хорошо!
Как только он исчезает вверху лестницы, она плюхается на подлокотник дивана и обхватывает голову руками.
— Я проснулась, а его не было в своей комнате… — руки заглушают ее голос. — Я подумала, что он уже забрал его.
Черт меня побери, если я не могу чувствовать ее боль.
— Посмотри на меня.
Кортни поднимает голову, и перепуганный взгляд встречается с моим.
— Он не заберет его.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я знаю самого грязного, подлого и самого мстительного адвоката, жившего когда-либо, — я наклоняюсь и настойчиво целую ее в губы, — и он задолжал мне.
*
Когда я паркую машину на длинной изогнутой подъездной дорожке у дома, в котором вырос и в который однажды поклялся никогда не возвращаться, внутри меня появляется беспокойство. Безупречные кусты украшают гравийную дорожку, а в центре парадного двора находится бутафорный фонтан. Я не был здесь почти десять лет, но складывается такое впечатление, словно только вчера моя жизнь была разрушена в подвале этой груды кирпичей. Гнев и обида скребутся в моей груди словно кошки, но я подавляю их — ради нее.
Я делаю несколько успокаивающих вдохов и выключаю зажигание, после чего убираю ключи в карман перед тем, как подхожу к двери и стучу.
