– Ты родился в богатой консервативной семье, Карим. Это не секрет. Про твое родство с Анваром Дибом знают все, это только плюс к твоему имиджу, потому что на Востоке все– таки больше любят преемственность и породу. Но в то же время, во всеуслышание заявляется, что ты деревенский парень… Думаю, ты сын кого– то из его братьев, тех, кто не стал переезжать из деревни вслед за выбившимся в люди родственником, остался на родине, но в то же время, забыт и брошен не был. Ты вырос в достатке, с деньгами, но без нужного уровня вкуса и стиля. В тебе нет утонченности. Зато есть присущая всем богатым сирийцам уверенность и чувство безнаказанности. Думаю, ты гордился своими прославленными родственниками из Дамаска в своей деревне, но на самом деле ненавидишь их, потому что они считают тебя неотесанным крестьянином. А вот дальше картинка не складывается… Ты кадровый военный, но твое образование и кругозор явно шире, чем у среднестатистического сирийского лейтенанта… Ты хорошо говоришь на английском, но не блестяще, чтобы считать, что ты учился в Европе… Странно это все, конечно… И знаешь, что еще интересно… Тебя с твоими связями могли устроить в самую лучшую, элитную дивизию, но ты же пошел другим путем. Ты захотел быть как все, словно ты из народа, словно ты ничем не отличаешься от среднестатистического сирийского парня– армия, служба где– то на отшибе страны, в пустыне. По крайней мере, такова официальная легенда… За эти качества «простака» тебя принимают за героя. В тебя верят, за тобой идут. Но на самом деле это не героизм. Лично я понимаю, что это план, ты хорошо продуманный и профинансированный проект. Но чей? Лично твой? Родни? Твоих кураторов и спонсоров, как ты говоришь, из– за рубежа? Что бы это ни было, это обман, Карим, потому что ты с народом не ради народа, а только из– за непреодолимого желания получить власть, руководить, управлять…Для чего тебе это нужно? Разве мало той власти, которую ты бы получил, просто используя связи, не устраивая этого кровопролития? Ты все время хочешь кому– то что– то доказать, отомстить… Но кому… Анвару Дибу? Глупо конкурировать с легендой… Отцу? Уровень амбиций не тот… И не брату… Нет, мне кажется, у тебя нет братьев, ты слишком эгоистичен… Уж тем более не сестрам. На сестер тебе вообще наплевать. Ты не ценишь женщину как личность…Видимо, есть кто– то еще, кому ты не можешь простить успеха…
Влада видела, как губы Карима белеют у нее на глазах… Она перегибала палку… Знала это, но продолжала строить свою теорию… Или она нащупала верный путь к его тайнам?
– Это все?– спросил он ее сухо.
Влада молча кивнула, наконец, положив в рот кусок хлеба. Внезапно ей страшно захотелось начать есть. Его тарелка все еще была пуста…
– Салату?– обратилась Влада к Кариму, протягивая ему блюдо с таббули.
Она сама не понимала, что этим хотела показать ему. Сбавить напряженность, осознавая, что опять влипла, или же наоборот, раздразнить его, продемонстрировав свое спокойствие.
Карим молча взял с ее руки салатницу. Они ели в полной тишине, даже не глядя друг на друга. Аппетит Влады как рукой сдуло, когда она поняла, что он так просто не спустит ей ее тираду…
– Извини, – вдруг, выпалила она, чувствуя, как загораются ее щеки,– я мало что знаю о тебе… Это лишь мои журналистские догадки…
Карим молчал, дожевывая очередной кусок мяса. Он поднял на нее тяжелый взгляд, налил себе воды, осушил стакан полностью, после чего встал из– за стола. Влада не двигалась. Она боялась любого его действия, любого его шага… От него можно было ожидать всего на свете.
Сейчас Карим стоял у нее за спиной, она чувствовала это затылком, но не решалась совершить даже малейшее движение.
Его руки легли на ее шею, погладив кожу, поднялись по волосам. Влада почувствовала, как собранные ею в пучок волосы распадаются по плечам волнами.
– Светлые волосы словно магнит для арабских мужчин,– нежно произнес он, поглаживая их и перебирая между своими пальцами, – твои имеют янтарно– золотой свет. Как мед. Он натуральный?– опять этот спокойный невозмутимый тон. Именно этот тон пугал ее больше всего.
– Да,– немного хрипло ответила она.
– Но твое лицо не совсем славянское. Твоя мать или отец не русские? Кто они?
Влада вздохнула.
– Я не знаю ни мать, ни отца.– призналась она искренне.
– Что с ними? Они умерли?
– Да…
– Кто же тебя воспитывал? Дядя, тетя?
– У меня только тетка.
– Ты жила с ней?
– Нет, я жила в специальной школе– интернате для богатых детей.
– Как это?
– А вот так. Я не знаю, что такое дом родных. Моя родня– это школа и мои учителя, которые сменялись каждый год. Таковой была политика в учреждении, чтобы мы, ученики, ни к кому не привязывались…
– Как же ты так жила?– он резко поставил стул напротив нее и сел почти вплотную. Так, что Влада чувствовала его дыхание…
