Девушка с тяжелым сердцем завалилась на кровать. Отпустившая ее на фоне стрессов и унижений последних дней сердечная тоска по любимому человеку снова сковала ее своим железным захватом… Где он? Что с ним? Что он делает? Думает ли о ней? Или забыл, найдя новую… Уже нашел… Казалось, она затерялась в каком– то бескрайнем лабиринте, из которого нет и не может быть выхода… Словно она на другой планете, в другой реальности, в параллельно существующей среде… Люди тут дышали так же, как там, в фешенебельных районах Дамаска, через нос и рот, используя легкие, но они были бесконечно другими… Или ей это только казалось…
***
Ночь выдалась крайне неспокойной. Влада слышала ожесточенные перестрелки и громкие разрывы снарядов совсем близко, так, что окна дрожали. В доме было подозрительно тихо– значит, почти все ушли «в поле», как тут говорили… Хотя какое поле– городские джунгли, было бы сказать вернее. Нагроможденные старые домишки с узкими улочками, по которым едва ли смогла бы проехать одна машина. Боевики бегали в этом районе, как тараканы, мастерски разработав себе систему потайных ходов– прорубая дырки в стенах соседних домов и создавая себе коридоры не выходя на улицу, или же подземные туннели… Влада никогда не думала, что туннель вырыть можно настолько легко и быстро… Как оказалось, для этого есть специальная машина, работающая на дизеле. Она видела такую в саду, валявшуюся бесхозно. Полчаса работы– как опрометью ей обронила Мария Павловна,– и метр туннеля прорыт… Такую технологию впервые придумали в Юго– Восточной Азии– во Вьетнаме и Камбодже. Впоследствии все революционеры, использующие тактику вылазок и партизанской войны от Латинской Америки до Африки, взяли эту технику себе на вооружение. Словно термиты, они создавали сеть подземных ходов, конечно не думая, что останется от зданий после такого «подтачивания фундамента». Да и кто думает о таких вещах в ходе революции– сломать старый мир и построить новый!
Внезапно ее охватил какой– то панический ужас… Она не могла понять, что происходит. Насколько близко к дому подступили бои и вообще, остался ли тут кто– то кроме нее.. Может, все бежали, а про нее попросту забыли… Она подошла к двери и прислушалась– полная тишина… Ни огонька и в окне… А между тем, бомбежки все не утихали… Влада выпила воды и взяла себя в руки. Наверное, бомбили их квартал– шум и грохот, резонанс от ударов, огненные вспышки– все свидетельствовало об этом. Она глубоко вздохнула и накрылась одеялом с головой, словно это могло бы ей помочь спастись…
Сама не понимая как, она все же заснула. В комнату с силой постучались, не дожидаясь реакции Влады, которая резко подскочила от стука и никак не могла спросонья сообразить, где она находится, дверь распахнулась. На пороге был Карим. Взмыленный, в своей военной форме, его лицо было словно смазано смесью крови и смолы, словно немного закопченным, с брызгами крови. Глаза светились, руки с силой сжимали оружие, от которого, как показалось Владе, все еще исходил жар боя…
– Вставай, ялла (араб.– давай),– повелительно и громко скомандовал он ей.
– Что происходит?– все еще ничего не понимающая Влада спросила у него, но слушаясь. В этот момент в ее голове с облегчением промелькнула мысль о том, как хорошо, что она спала в одном из оставленных ей платьев– халатов.
– Накидывай абайю,– продолжал он нетерпеливо.
– Куда мы?– не унималась она, быстро обернувшись в традиционный исламский наряд.
– Ты хотела знать, почему мы не любим людей с побережья? Что в них плохого? Что плохого в той власти, против которой мы боремся. Сейчас ты увидишь…
Не оглядываясь на нее, он устремился к выходу из дома, Влада еле поспевала за ним, хотя и надела переданные ей Марией Павловной балетки, правда, на два размера больше ее собственного. Идти получалось как в шлепках…
