История Сирии, конституции арабских стран, «Государство» Макиавелли, стихи Джибрана Халиля Джибрана… На секунду рука Влады дрогнула… Она поддела тоненькую книгу пальцем и поняла, что та не пыльная, а, напротив, зачитанная почти до дыр… Она вытащила ее и удивилась еще больше, когда увидела, как между книжных страниц торчали заломанные и немного пожелтевшие тетрадные листочки с рукописными чернильными записями на арабском, которые она не могла разобрать.
– Это тоже твое?– спросила она, не пытаясь скрыть удивления в своем тоне.
Карим задумался, медля с ответом, словно удаляясь в какую– то давнюю историю..
– Меня приучил к стихам один близкий человек… Эта книга осталась от него…
Влада отложила томик в сторону и внимательно посмотрела на Карима.
– И что бы сказал Джибран, узнав, что ты силой удерживаешь меня тут?
Он посмотрел на нее внимательно.
– Я не ищу ответов в поэзии, Влада. Это глупо. Поэты– те же люди, им свойственно ошибаться и заблуждаться. Они не истина, они лишь те, кто облек свои страдания в красивую форму. Читая стихотворение, я просто наслаждаюсь мелодией стиха, как наслаждаюсь мелодией инструмента.
Влада задумалась над его словами. Никогда еще такое возвеличивание формы над содержанием не приходило ей в голову… Вместе с тем, было бы интересно узнать, что это за такой близкий человек, который, судя по всему, имеет на этого каменного с первого взгляда мужчину влияние…
– Я голоден, – резко перевел на более тривиальную и насущную тему разговор Карим.– Очень устал за сегодня. Много общался с новобранцами. Давай поедим.
Только сейчас Влада увидела, что в другом конце комнаты был накрыт небольшой стол. Арабская еда, шиш таук (шашлык из курицы), кебабы, зелень, хуммус (паста из нута).
Они сели напротив друг друга. Почему– то Влада чувствовала себя крайне нервозно и не притрагивалась к еде, Карим этого тоже не делал, предпочитая со свойственной ему высокомерной улыбкой разглядывать ее.
– Смотрю, тебе очень приглянулась абайя,– подколол он ее по поводу внешнего вида.
– Чувствую себя в ней защищенной,– парировала девушка. – Кстати, благодарю тебя за абайю и новые наряды, более подходящие для местного кабаре, чем для жизни в доме с опасными революционерами, но хотелось бы также обзавестись и новой, более удобной парой обуви, а то как– то волнительно мне постоянно передвигаться на своих шпильках…
– Согласен, волнительно… Для меня….– ответил с улыбкой Карим,– конечно, завтра же тебе принесут несколько более удобных пар обуви. А по поводу чувства защищенности– осторожнее, оно бывает крайне хрупко.
– Иллюзорно,– поправила его Влада.
– Не понял?– переспросил он, они общались на смеси английского с арабским, хорошо понимали друг друга.
– Правильно говорить иллюзорно. Иллюзия, шибх по– арабски.
Это слово происходило от того же корня, от которого знаменитое «хиял»? Ах, да, тебе это слово должно быть очень знакомо…
– Почему ты так ненавидишь людей с побережья? Они ведь просто люди. Среди них есть обычные бедные крестьяне…
– Мы еще поговорим с тобой о революции, о них, обо всем этом. Но сегодня давай поговорим о нас как о людях. Расскажи мне о себе, Влада.
– О, моя жизнь мелка и тривиальна, Карим. Кто я на фоне тебя, прославленного героя революционеров. Это ты темная лошадка, это про тебя было бы крайне интересно узнать….
Он удивленно вскинул бровь.
– Я понятен, как белый лист бумаги. Простой парень из деревни, взявший оружие…
– Не смеши меня, Карим… Для кого эти сказки? Для этих недалеких мальчишек, которые воюют с тобой– возможно, да и они должны были уже понять, что ты не так прост, и дело ведь не только в твоем родстве с влиятельными людьми…
– Хорошо, асфура, готов послушать твою историю обо мне. Крайне интересно, чем же я так загадочен…
