– Чушь, – резко перебил его Карим,– можешь не умничать при мне, сыпля цитатами этих поэтов– демагогов– неудачников. Да и вообще, надоел со своими книгами. Здесь тебе нужны не книги, а вот это,– он потряс в руках автомат,– может, тогда бы тебе не пришлось хромать– он вышел из комнаты с тяжелым осадком на душе. Ему не хотелось обижать Мустафу, говоря о его ранении, тем более, что врач из полевого госпиталя сказал, что тот никогда не сможет избавиться от хромоты, но эмоции были его сильнее.
***
Влада сидела в своей комнате и чистила апельсин, когда зашел Карим. Молча кивнул, сел на кресло напротив кровати.
– Скоро конец декабря, новый год,– пространно начал он.
Влада с удивлением подняла на него глаза. Действительно, в этом мире сюрреализма, со спелыми апельсинами на деревьях и ярким солнцем на ясном небе, она совсем забыла, что на дворе самый любимый ее праздник, праздник, дающий надежду, что все будет хорошо, праздник отсчета новых желаний и целей.
– Совсем забыла…
– В России его отмечают с размахом, у нас совсем не так…– мялся Карим,– вы ведь дарите друг другу подарки… Вот, принес тебе…
Девушка только сейчас заметила, что в руках у него был какой– то бумажный пакет. Карим вытащил оттуда новый ноутбук и протянул Владе.
– Бери, журналистка, там даже есть русская раскладка на клавиатуре. Можешь писать все, что хочешь. Только не питай иллюзий. Компьютер глухой, выйти в интернет с него не получится…
Девушка не поверила своим глазам. Взяла в руки ноутбук и чуть не подпрыгнула от счастья.
– То есть я могу описывать все, что вижу?– с недоверием переспросила она.
– Да, кто знает, как все сложится, напишешь потом книгу о новом президенте Сирии, – с озорством ответил он, – Мне кажется, я впервые вижу тебя довольной.
Влада молчала, скользя взглядом по стоящему перед ней мужчине. Он был красив и породист, этого отнять было нельзя. В сущности, поэтому он, скорее всего, и был так популярен. Его красота не была утонченной или аристократичной, напротив, он был по– мужлански груб и брутален. Но именно это и делало его неотразимым. Его немного выдающийся вперед, но очень притягательный нос. Большие черные выразительные глаза, открытая улыбка и оливковая кожа. Мускулистое тело, статность… Вполне понятно, почему женщины сходили по нему с ума.
– Мне нравится, как ты на меня смотришь, Влада,– многозначительно проговорил он.
– А как я смотрю?
– Как женщина, которая проявляет ко мне интерес как к мужчине…– сказал он, пристально сверля ее глазами.
Влада опустила взор и тихо возразила.
– Не хочу вводить тебя в заблуждение. Знаешь, Карим, ты, возможно, действительно хороший парень… Но… ничего не получится… И этот подарок, он замечательный, но…я не могу его принять… На подарок принято отвечать подарком, а мне тебе взамен предложить нечего…
Она боялась того, что он может попросить…
Карим подошел вплотную, нагнулся и взял губами дольку апельсина, которую она держала в руках, коснувшись и кончиков ее пальцев.
– Хочу, чтобы ты была такой же веселой со мной, как с Мустафой,– тихо признался он ей тогда.
– Это невозможно– откровенно ответила девушка, встав и отойдя к окну.
– Бас лиш (араб. Но почему?)?– в его голосе слышалось отчаяние и непонимание.
– Все просто. Он не пытается меня все время унизить или изнасиловать.
– Разве я не отступил? Разве не дал достаточно времени, чтобы ты привыкла, чтобы успокоилась…– обиженно спросил он ее, пригвоздив к стеклу оковами своих рук. Его горячее дыхание обжигало ее,– я мужчина, сколько еще ты будешь меня мучать…
– Я не давала тебе никаких обещаний, Карим…
– Иногда я жалею, что мы познакомились с тобой при таких обстоятельствах. – резко выпалил он.
– Нет смысла жалеть о том, что уже произошло. Эта война, эта боль, все это… Неправильно… Вы не правы, Карим… Ты не прав…
– Я не прав, Влада?!– взорвался он,– Ты просто не понимаешь, тебе все кажется красивым и чистым по ту сторону, таким ведь вам все это видится из ваших кабинетов!
– Поверь мне, братоубийством вы ничего не добьетесь, нужно сесть за стол переговоров….
– С кем? С убийцами и тиранами? С теми, кто убивает просто потому, что у него есть власть? Я буду говорить только с президентом!
– А разве вы этого не делаете?!– тоже вошла в кураж Влада.– Разве ты можешь сказать, что не убил ни одного безвинного…Я слышу время от времени стоны людей откуда– то из подвала…Меня ты пытаешься обмануть?
– Это война, Влада…И мы в ней добро.
– Где добро? В том полевом госпитале добро?! Я видела страдания тех людей! Я видела доктора Аделя!
– Вот именно! Ты видела, что сделали правительственные налеты!
– Это не налеты сделали, это сделали вы! Вы допустили, чтобы мирные граждане продолжали жить на войне! На бойне!!! Это вы!
– И что ты предлагаешь?
– Отдайте раненых, выведите мирных граждан! Проведите переговоры с правительством! Привлеките гуманитарные организации!
Он лишь усмехнулся.
– Я не могу забыть это проклятое место! Эту девочку, Халу.. Я обещала прийти к ней, навестить…
– Это исключено,– осек ее Карим, – больше я не позволю тебе так рисковать.
