В тот день Влада вышла на улицу, держа в руках старенький томик стихов, взятый у Карима. Она уже совсем забыла о нем, но наткнулась на него глазами и решила прихватить на прогулку. Было несколько фраз и выражений на арабском, которые она не совсем понимала, как раз был повод спросить у Мустафы…
Мустафа с интересом взял книгу из ее рук, и в этот момент оттуда выпала знакомая фотокарточка. Он поднял ее и молча задумчиво на нее смотрел.
– Откуда это у тебя?– спросил он девушку.
– Это книга Карима… Кто это? Он сказал, его сестра… Что– то случилось? Это из– за нее он так меняется в лице, когда мы обсуждаем Джибрана? Что за тайна за этим всем?
– Не ищи секретов там, где их нет, Влада. Он солдат, какая с него поэзия…– попытался отболтаться Мустафа.
– Фото обрезано… Почему, ты знаешь?…
Мустафа молчал. Было видно, он колебался, беспокоился, и в то же время, эта информация жгла его изнутри, он хотел ею поделиться.
– Твоя беда в том, Влада, что ты видишь многие вещи не в реальном свете. Это неизбежно– ты попала в этот искусственный, изуродованный, исковерканный мир, но хоть он и такой, люди в нем нормальные, добрые, искренние, пусть и в грязном камуфляже… Я скажу тебе это, только потому, что верю, что эта информация может изменить твое отношение к Кариму. Он достоин любви, он ее заслуживает…– парень снова задумался– колебался, внутри его раздирали сомнения.
– На той фото старшая сестра Карима, Амаль. Это действительно ее книга, любимая книга. Она с ума сходила по поэзии. Училась в Дамасском университете на литературоведа. И ты права, фото обрезано. Оно было сделано давно, лет десять назад на ферме у родителей Карима, как сейчас помню то лето, хоть был тринадцатилетним юнцом. Ребята съехались на каникулы из Дамаска. Амаль только окончила первый курс… Фото делал я, хотя мне было и не место в той компании. Я был младше, а главное, ниже по статусу, но Карим и слушать не хотел о том, чтобы разделять людей по такому признаку. Он так и говорил– это мой младший братишка и он будет тусоваться с нами.
– Так что такого на этом фото? Кто тот самый третий?
Влада снова вглядывалась в лица– такой веселый и юный Карим, очень породистая девушка. Только сейчас она увидела, как они похожи– та же статность, тот же дерзкий горячий взгляд. Эта Амаль была красавицей, при этом очень натуральной…
– На том фото,– он невольно сглотнул,– третий человек на том фото– это бывший друг Карима. Очень близкий друг когда– то. Тот был на пару классов старше, но Карим всегда притягивал к себе людей не по возрасту. Карим закончил тогда девятый класс, его друг перешел в одиннадцатый. Они тоже приехали из Дамаска. Для Карима это был непростой год– его перевезли в столицу, перевели в столичную школу. Дядя сказал, что нужно получить достойное образование. Так вот, этот друг сильно его обидел. Вернее не так, он его не обижал. Он оторвал у него часть его души, вырвал часть сердца. Он влюбил в себя сестру Карима, поиграл с ней, обесчестил и уехал восвояси. А девушка с поруганной честью в нашей среде– живой труп, клеймо на всей семье. Амаль не стала с этим жить. Повесилась в конюшне. История наделала немало шума, должен я сказать. Уж не знаю, вылилось ли это в публичное пространство, но сил было приложено немало, чтобы все это загасить. Мы живем в косном, консервативном обществе, поэтому обе семьи решили, что единственное верное решение– придать тему забвению. Хотя взаимная ненависть, конечно, и осталась. Приличия на то и приличия, чтобы прикрывать истинные чувства. Этого урода отправили на учебу за границу, да он и не парился особо, я думаю. А Карим остался со своей болью. Он и сейчас с ней живет. Этот человек– Васель Увейдат… Слышал, что у тебя что– то с ним было… Не тот это мужчина, с кем можно верить в хорошее будущее, уж поверь мне…
Влада уже не слышала его последних наставнических слов. В памяти яркими всполохами оживал их разговор с Васелем еще на заре отношений:
