Он по-прежнему придерживал меня за плечи, словно ожидал, что сейчас брошусь наутек. Я же пыталась вспомнить, смотрела ли когда-нибудь на Фицуильяма как на мужчину. Видный маг, блестящий аристократ… Положим, в школе я все силы прикладывала к тому, чтобы, не имея происхождения, отстоять свое право быть лучшей среди деток первых семей. А что дальше?
Неприятным последствием зелья было то, что оно усыпляло яркие эмоции и по отношению к другим людям. Я помнила все встречи с Дэмом после выпуска, но затруднялась сказать, переходили ли мы когда-нибудь за грань дружеских пикировок. Что-то такое… Что-то очень давно…
— Боишься темноты, железная Летти? Нет, ты ее недолюбливаешь. Как и любые обстоятельства, в которых проявляется твоя слабость.
Мужчина погладил большим пальцем ямочку на подбородке. Я напряглась и на всякий случай пихнула его плечом.
— Что за игры, Фицуильям? Вот это то, чего я не выношу на самом деле. Спортивные куда ни шло, но все остальные…
Он демонстративно поднял руки вверх, хотя во мраке этот жест лишался смысла.
— Не только здесь заинтересованы твоей персоной, Летиция. Правящая верхушка Лондиниума до сих пор в шоке, что Родерик Темный отпустил тебя к ларгу так просто, практически без условий. Ведь ты могла бы стать идеальным объектом для торга. Между прочим, в промежутке между вашей встречей с канцлером в Фересии и подписанием трудового контракта тебя несколько раз пытались похитить. Однако охрану выставили не только Конрады, но и клан Эйданов. Великий бро, наверное, извивался на сковородке до тех пор, пока тебя не доставили сюда.
Из его уст я не находила описание мучений Эмре забавным. Следующая мысль настораживала не меньше: пока существовала связь между мной и канцлером, покоя не будет нигде.
— Но как? Что за вздор, с чего вообще взяли, что у любвеобильного ларга какой-то особенный интерес к моей персоне? Его привлекла блондинка, толкавшая речи с трибуны, но в этом нет ничего необычного.
— Доступ к записям голограммеров с той конференции оказались в распоряжении Совета безопасности первой десятки. Все потому, что они прислушались к утверждениям очевидцев — все время, пока Эйдан носил тебя на руках, его глаза оставались ослепительно-черными. Несколько раз он и вовсе терял человеческий облик и обращался в ларга полностью.
Этого я не помнила. На том мероприятии я устроила единственное светопреставление за все последние годы. Ныряла в фонтан, теряла сознание, оглушенная кирпичом из разваливающегося портика… Ларг сосредоточенно молчал, по большей части успешно отбивал чары из слов — и, да, старался не выпускать меня из рук.
— За пределами родного мира или межмирового пространства подобное совершенно исключено… Если только он не ориентировался на источник, который притягивал его куда сильнее, чем ядро Элидиума.
А ведь Эмре как-то упоминал, что может промахнуться и приземлиться в моем мире, вызвав там катастрофу. Лондиниум не приспособлен для приема боевых магических существ.
— Все это очень серьезно, Летти, — повторил мою мысль Дэмиан. — Мне поручено донести до его сведения, что на приглашенных специалистов, как и на дипломатов, не распространяются установленные им законы. Ну, или их отсутствие. Пусть не воображает, что забрал тебя и все закрыли на это глаза… От себя добавлю, что мне не все равно, что с тобой происходит. Я прослежу, чтобы ни одна из сторон не использовала тебя в темную. Крак с ней, с этой карьерной лестницей. У меня есть клочок земли и сундук — или два, кто их считал, — с монетами. Для меня важно, чтобы дива дивная Летти Браун сама выбирала себе будущее…
Я все еще пыталась справиться с новой порцией новостей. Дэм же так недвусмысленно придвинулся, подставляя дружеское плечо и себя целиком… И тут нас вышибло из портала.
— Что за битый обрубок полоумного крака? — ругался Фицуильям, поднимаясь с примятой им травы. Он не ждал, что временной вакуум вдруг выйдет из-под контроля.
Мне же пришлось возмущаться по другому поводу. Я полетела не на землю, а прямо в ледяные руки ларга.
На его перекошенное лицо было страшно смотреть.
Более «милого» пикника я бы не придумала и в кошмарном сне. От души первое время развлекался разве что Дэмиан. Эмина сидела на виду теперь уже у двух своих служанок и умудрялась делать сразу несколько дел — томно вздыхать в сторону ларга, исподтишка изучать посла и смотреть на меня во все глаза. Ее внимание, если честно, уже раздражало.
Про нас с Эмре лучше было бы промолчать. Из нежного и ранимого любовника, который только что цитировал Бланко, ларг обернулся в рычащего дикобраза.
Когда он вцепился в меня сразу после портала, то не уволок «разговаривать наедине» разве что чудом. Во-первых, он меня жадно вдыхал. Во-вторых, я уверена, вслушивался в сердцебиение и ток крови. В-третьих, рассматривал, не смялась ли одежда, не закрутился ли в другую сторону воротник блузки. И только после того, как он убедился, что я не занималась в портале ураганным сексом, поставил на землю. Но подозрения, разумеется, не снял.
