Эмина тихо охнула. К таким разговорам на уроках по этикету ее не готовили. Она пододвинулась к Эмре, опустила голову и зачастила на одном из местных языков, который я не изучала.
Я же бросилась к Дэму. Знала его достаточно неплохо, чтобы понимать, что сейчас последует вызов. Нельзя было позволить ему скрестить руки на груди и произнести ритуальную фразу. Наверное, я побледнела, потому что он еще начал меня успокаивать, когда я повисла у него на плечах.
— Ну, что ты, Летиция. Только чур не открывай рот…
— Послушайте, — изрек канцлер почти одновременно с ним, только деревянным голосом. — Простите мой отвратительный универсальный язык и плохое знание вашей культуры. Я имел в виду образованных и раскрепощенных женщин вашего мира, а не отдельно взятой страны. Но и в этом высказывании проскользнуло недопустимое сравнение. Даже высокомерное возвышение наших обучаев. Я сожалею. Эмре извинялся второй раз за короткий промежуток времени. И я все равно готова была придушить его прямо сейчас. Я же просила… Не трогать Дэма, не допускать намеков. И он вроде бы не возражал!
— Отлично, что пропала необходимость драться с вами в одном из соседних миров. Моему правителю это бы не понравилось. Очень прошу впредь использовать только те обороты, в которых уверены, — припечатал граф.
Эмре сверкнул в его сторону почерневшими глазами и ничего не ответил. Все присутствующие понимали, чего стоило ларгу проглотить эту фразу. Похвалить этого придурка канцлера или проще сразу убить?
— Леди Летиция, вы ешьте, — сообщил он через несколько минут напряженного молчания.
Но аппетит у меня пропал. Я только что чуть не потеряла друга. Даже в другом мире, где Эмре не обернулся бы в ларга, шансов против темного мага такого уровня у Дэмиана просто не было… Не говоря уже о том, что получила новую отрезвляющую оплеуху от бывшего любовника. Ох, уж эти легко доступные аллейские идиотки.
— Спасибо, я попрошу завернуть с собой, — буркнула я.
По-хорошему надо было обрушить на ларга ближайший клен (или что это за дерево?) и гордо уйти в закат босиком.
— Это лишнее. Проблему уже решили.
— А что же с поваром? Огюст готовил лучше всех на Северо-Западе, — Эмина не теряла надежды вернуть беседу в нормальное русло.
Какая смелая девочка.
— Больше не приготовит.
— А вы слышали, как леди Браун придумала реабилитировать выпускников? Я разговаривала с айной Домари. Она пребывала… в совершенном восторге, — девушка не сдавалась.
— Если вы продолжите распространяться об этом на каждом углу, то они, как и кулинар, быстро найдут свою смерть, — обрубил ее героические попытки канцлер.
Эйдан поднялся.
— Мне пора. Я вижу, у вас много общих тем. Не забудьте пригласить наших гостей на открытие Игр, айна. Еще раз простите. Летиция. Зайду позже.
На месте канцлера еще полминуты клубилась седая дымка.
Он хотел сказать что-то вроде «Летиция, извини. Зайду позже»? К кому он зайдет? Извинялся перед Дэмом, а зайдет ко мне… Или все ко мне? Как же небо Элидиума таскает на себе такую тяжесть…
С исчезновением Эмре его невеста расслабилась. Она даже уселась иначе, прижав колени к себе двумя руками, и мечтательно уставилась вверх. Тучи расползались в разные стороны. Выглянуло ласковое местное солнце, и позолотило полянку.
Дэмиан же, боюсь, растерял свой восторг перед теневым правителем Элидиума. Вид у посла был такой, словно он еще не поверил до конца, что поединок не состоится.
Знаю я эту породу. С виду легкие и отходчивые, молодые люди, такие как Дэм, не прощали оскорблений и к дружбе относились весьма серьезно. С флером фересийских рыцарских романов.
Подобных высказываний в мой адрес мой друг не простил бы никому. Поплатиться жизнью, защищая честь посторонней женщины? Во многих странах покрутили бы у виска. Но для старой аристократии это значило предательство. Не заступиться за своего — не уважать себя. У Эмины случившееся также не выходило из головы:
— Видеть свою единственную в компании другого, принимающей его ухаживания, подобное не вынесет ни один ларг. Я думаю, это главная причина, почему вам не подобрали дежурного жениха сразу, айна Летиция. Ой, я извиняюсь, леди.
На этот раз девушка не смущалась. Другой вопрос, зачем ей оправдывать канцлера? И я бы, например, вспомнила о приличиях. Обсуждать свое специфическое положение с этой девочкой не хотелось.
— Не слишком ли легко вы поднимаете подобные темы при посторонних? Дэмиан мог бы и не догадываться обо мне и Эйдане. К чему еще одному человеку вникать в эти сложные хитросплетения, к тому же, очевидно, крайне опасные.
Эмина вызывала во мне сложные чувства. Она, безусловно, располагала к себе. Однако вся ситуация, в которой мы очутились, заставляла испытывать в ее присутствии дискомфорт и раздражение.
— Мой дядя полагает, что опаснее всего — ваш неопределенный статус. Объяви канцлер вас велейной, то этого недоразумения с десятью наследниками бы не случилось. Жених бы тоже не понадобился. Все бы понимали, чем грозит лишний взгляд в вашу сторону. Естественно, слухи разнесутся быстро, но фактор случайности… Его избежать невозможно.
