Угроза в духе канцлера, но меня смущало другое. Этим вечером он совершенно точно приглашал меня на ужин.
Ужасно, но факт. Из меня получилась излишне ревнивая исполняющая обязанности велейны.
— Считается, что Эйдан не любит других ларгов, — ни своих ни чужих — но в последнее время он такой душка, — рассуждал Дэмиан, хрустя на подоконнике рулетиками со специями и медом.
За свой рабочий стол я пускать его отказалась, но выделила свободный стул. Как только появился на пороге, Дэм знаками изобразил, что хотел бы потестировать новую систему глушения звуков.
Принцип действия на словах он раскрыть отказался. И уже по его гримасам я додумала, что в случае неуспеха в консульстве ее собирались совершенствовать дальше.
Друг непринужденно нес крамолу разной степени тяжести и, тем не менее, поглядывал в окно — не покажется ли там черная туча с некоторыми характерными признаками в виде клюва и капюшона.
— Смотри, он пощадил ватагу пацанов, — по меркам магических рас, это не взрослые и не дети — среди которых имелись его родственники и даже гипотетический наследник престола. Если Эмре не оставит крепких сыновей, то на трон взойдет Эрхан. А если даже и оставит, то племянник будет считаться наследником, пока те будут расти, мужать, награждать друг друга тумаками…
Про наследника сегодняшнего наследника и про процесс передачи власти мне было очень интересно. Тем более я все не находила момент вцепиться с вопросами в Айвара… Но Фицуильям не собирался отвлекаться. Он наслаждался самим процессом умозаключения.
— Между местью за оскорбление, нанесенное Сердцу, и интересами клана, ни один ларг не выберет последнее. А уж благополучие Элидиума — это и вовсе такая ерунда, если задета твоя честь. Они индивидуалисты, а Эйданы — в тройной степени. Эмре, конечно, редчайший представитель своей расы, но его поступок соплеменники скорее примут за слабость, чем за прагматизм.
— То есть ему следовало прикончить десятерых, чтобы подтвердить ларгову «нормальность»? Поэтому они тут все в упадке, а про благоприятную среду для развития молодежи и не слышали.
Друг не ответил на вопрос, а продолжал в этой своей невыносимой поучающей манере.
— Сегодня он отреагировал на жуткое происшествие — старший Демир тебя касался, даже толкнул, — тем, что всего лишь проделал в сопернике отверстие, сократив его и без того куцый остаток жизни. У верхушки, которая поджимает Эйданов снизу, только один вопрос — ларг растерял зубы, потому что ослабел, или он настолько одурел, получив чужемирное Сердце…
Я отодвинула его чашку и поставила на ее место свою. Побольше. Силкх уже усвоил, что подавать мне надо не маленькую чашечку, а огромную пиалу с крепко заваренным напитком.
— Можно мне вмешаться?
Во-первых, с чего они все взяли про Сердце. Объявлений никто не делал. Никаких статусов, ритуалов, знаков на теле. Если я сама столько лет не знала, что эта связь настолько для него ощутима, то им-то откуда… Во-вторых, а какие у Эмре варианты? Правители держали Сердце — жену ли, свою ли ненаглядную велейну — под колпаком, в искусственном окружении. Ему надо либо меня изолировать, либо смириться с тем, что риски неизбежны. При этом, не забывай, ни мальчишки, ни этот Демир не представляли реальной опасности.
Дэмиан подвинулся поближе. С этого расстояния он меня чуть ли не обнюхивал. Я и забыла, что в нем так сильно развита земная стихия. Ему же ничего не стоило почуять…
— Неа, ты им не пахнешь. Но если хочешь, поищем знаки вместе…
Отшатнулась и инстинктивно посмотрела в небо. С этим ларгом начнешь от своей тени шарахаться.
— Летти, пока объявлений не было, у вас остается свобода для маневра. Условная, но все же. Посмотри, что он уже сделал. Я в курсе про зелье Забвения. Отвратительная штука, но ты получила пятнадцать лет более-менее привычной жизни. А что он мог сделать? Похитить, запереть тебя здесь при жизни Гюрай, и никто бы ему не возразил. Он же попытался обмануть свою природу. Представь, он бы летал между мирами, изворачивался, лгал — но в конечном итоге на тебя бы вышли и здесь, и у нас. Зелье дало тебе защиту на этот период. Ты работала и даже заводила отношения. Эйдан не мог знать, что все сработает именно так. В конце концов холодное Сердце — это та же смерть, что и вовсе без него.
