— Мы все знаем, что ты смертельно болен, ларг. Но неужели болезнь так затуманила твой разум… Или, главное, утащить кого-то следом и уже неважно, кого именно? Жених леди Браун — посол из Фересии, граф Алентвиль. Ни я, ни его король не позволим высокопоставленному чиновнику драться с ларгом. Тебе выпишут штраф за ненадлежащее поведение. Ты сможешь оплатить его, когда с меня взыщут за то, что я продырявил тебя за нападение на моего работника, на женщину. Но, как ты правильно заметил, не исключено, что кто-то из нас преставится раньше, чем расстанется со своими деньгами… Будь аккуратнее. С такими замашками недолго умереть во сне или выпасть из окна.
Олейби гаденько улыбнулся, глядя на отвороты моего пиджака. Бюст через него угадывался лишь в общих очертаниях, как и у большинства женщин в традиционных одеяниях.
Я знала, что Эмре в ярости уже от одного факта, что другой мужчина беззастенчиво ощупывал меня взглядом.
— Не переживай, канцлер. Если с тобой что-то случится, твоя экзотическая подружка легко найдет себе покровителя… Только не принимайте это на свой счет, леди. Я не про вас, а про целую свиту любовниц доблестного Эйдана. У него странные вкусы… Вас я приглашаю стать главным украшением моего гарема.
Я бы рассмеялась. И все же Демиру удалось зародить во мне досаду вперемешку с болезненным любопытством. Что за необычных женщин предпочитает Эмре, или это очередная ложь?
— Да-да, леди. Стать наложницей одного из аристократов — для вас самый лучший выход. Рядом с Эйданом вам всегда будет угрожать опасность. А вы такая интересная штучка — чары, стекляшки поверх глаз… Фигурка, которую так и тянет вытащить из нелепого одеяния.
Все-таки у ларгов инстинкт размножения превалирует над остальными. Или же это инстинкт «утяни врага за собой в пропасть».
Мой ларг встрепенулся. Я бы назвала звук, который он издал, коротким рыком. Предупреждения закончились, и дедушку все-таки лишат жизни на моих глазах.
— Даже смертник боится боли, — начал Эмре, складывая туманную дымку за спиной в два широких и необъятных крыла.
— Муха села на навоз. Можно мне задать вопрос? — залепетала я скороговоркой, повиснув на его плече.
На этот раз мне удалость вызвать желаемые изменения. Вокруг меня и канцлера надулся пространственный пузырь, который на несколько необходимых секунд отделил нас от остальных. К тому же мы были для них абсолютно неразличимы.
Я положила ладошку на широкую грудь. Эмре опять частично принял «облачный» вид, и я скорее гладила потоки воздуха.
— Ты же не дал себя спровоцировать один раз. Зачем сейчас идти у него на поводу?
— Есть то, что мужчина игнорировать не должен. Он коснулся тебя, шарахнул магией, позвал в гарем и обсуждал твою… тебя, — упрямо прогрохотала то ли птица, то ли песня. Этот интриган Эйдан иногда превращался в мужчину с очень простым, я бы сказала, элементарным устройством.
— Если у тебя из-за этого Демира возникнет еще больше проблем, чем есть сейчас, то мы станем проводить еще меньше времени вместе. Это помешает твоим планам разобраться в нашем… вопросе. И наконец я из принципа не буду целовать такого несдержанного мага. Я примерно знала, на что шла, когда решила работать в вашем патриархальном обществе.
Эмре стремительно менялся обратно.
— Ты права, Кнопочка. Его попытка вовлечь во внутренний конфликт двух важных представителей другого мира тянет на то, чтобы сократить количество мест в Совете, закрепленных за Демирами. Пусть старый стервятник побесится напоследок.
Он сжал меня в настоящих плотных объятиях и перенес ко мне в кабинет. И хотя ларг тут же вернулся обратно, что-то подсказывало, что конфликт на арене лишился кислорода.
— Про поцелуй я запомнил, — донеслось до меня уже из портала.
Много ли надо девушке для хорошего настроения? Даже щелчок по носу от Демира и постоянный нервный тик в исполнении Айвара мне его не испортили. А все почему?
Этой ночью профессор практической магии Эмре Эйдан, он же ларг, он же теневой правитель этого мира, не просто несколько раз признался мне в любви, но пообещал, что придумает, как сделать так, чтобы мы были вместе… На моих условиях, без странных выкрутасов Элидиума. Более того, его девочка-невеста перестанет мелькать в моей школе.
Я никогда не была ревнивой. Это видела Богиня и все тридцать три подземных крака. Я всегда знала себе цену. И если мужчина находил другую более привлекательной… Побыстрее запихнула неожиданное письмо от Артура Маверика в средний ящик.
Невозможно, чтобы канцлер о нем не узнал, но он не станет вскрывать его или применять другие способы выяснить содержимое. На это я всерьез рассчитывала… А само письмо прочитаю уже вечером. Смешивать работу и личное у меня получалось плохо.
Хорошие новости все никак не заканчивались. Меня продолжали кормить по расписанию, до обеда я нашла себе двух заместителей и мы собирались принять в Тайлерин как минимум дюжину новых учителей — разве это не чудесно? Месяц назад я бы решила, что двинутый (но дьявольски привлекательный) Торстонсон шел по коридору и ударился головой.
