Седой ларг отошел до такой степени, что выдал целую тираду. По сравнению с Эмре, он оказался красноречив.
— Ты сдохнешь много раньше, последний из великих Эйданов. В вашей силе кроется уязвимость. Жаждете неземной любви под стать своим крыльям. Ты отдал сердце недостойной. Твои дни сочтены. Она либо предаст тебя, либо погибнет от собственной глупости. На ее лице печать порока. Про остальные части тела… это же позор.
Демир закашлялся, но новая порция крови на и без того обагренной ею галабее уже не бросалась в глаза. Его бережно поддерживали с двух стороны, помогая приподняться.
Только я распахнула глаза, как пришлось снова их прикрыть. Сквозь этого ларга также было видно кресла на другой стороне арены.
— Ты все тот же самонадеянный юнец, продолжал каркать раненый. — Гибель семьи тебя не вразумила. Ты притащил ее сюда, собственную смерть со светлыми кудрями, вместо того чтобы надежно спрятать. Заигрывание с новой культурной эрой обернулось крахом. Мы не меняемся, глупец. Люди не меняются, ларги не меняются.
Эйдан уже подошел ко мне и коснулся пальцами плеча. Он спешил убедиться в том, что чувствовал и так — я не пострадала, разве что этот седой ларг уязвил мою гордость. Наверняка, он знал, что я чароплет, но все равно действовал весьма быстро.
После прозвучавшей угрозы Эмре напрягся. И я, невзирая на то, что вокруг столько народу, сжала его пальцы. Не выношу насилие.
— Расскажи это своим сыновьям, Олейби, или своим братьям… Ох, нет, на этом свете не выйдет. Распоряжение о казни некоторых из них я подписал в полном соотвествии с Договором. Других убил в бою. Ты жив только потому, что я счел тебя ядовитой, но более-менее разумной гадиной. Лучшей альтернативой твоим же внукам… Как, кстати, поживает Аяз, залечил ли рану? А Хакан все так же не в настроении меня видеть? Ведь тогда ему придется кланяться… Ты, кстати, уже можешь не утруждать себя поклоном, старик.
Главу клана Демиров поставили на ноги. Отверстие в центре грудины закрывал сгусток энергии, который отливал всеми оттенками лазури.
— Не буду, Эмре, не буду. Ты ответишь за это вероломное нападение. У нас куча свидетелей. Ты чуть не убил меня, одного из своих кровных врагов, только за то, что я помог этой девушке, а затем не позволил нанести мне травму. То есть фактически жизнь спас. Ведь только канцлеру позволено калечить подданных. Ее бы казнили. Все по закону, правильно?
Эмре гладил меня по щеке. Руки держал у себя на груди, где же еще. Он не касался губ. Мне разрешили немного побыть страдалицей, а не объектом соблазнения. Интересно, ларг Демир умел считывать невидимые движения?
Но напрасно я думала, что инцидент исчерпан. Старший ларг — гхм, а точно ли он старше Эмре? — продолжал буравить спину канцлера взглядом.
— Меня зовут Олейби Демир, я владелец и директор школы Эр-Дияд, — неожиданно представился он, обращаясь по всей видимости ко мне. — В отличие от Эйдана, я не считаю нужным брать посторонних на руководящие административные должности. У нас одна большая семья, и мы чаще других в брали кубок за всю историю Игр. Более того, удерживаем его все последние годы.
— Не лги, Демир, — перебил его канцлер. — «Все последние» — это два раза. Перед вами побеждала Рива, а до них мы никого не подпускали к трофею аж семь лет.
Не только семиклассники способны устроить потасовку на спортивную тему. Ларги сейчас сойдутся по новой.
— Хахаха, Эйдан. Ценное замечание. Победная серия Тайлерина прервалась, как только ввели ограничение на участие ларгов в большинстве дисциплин. Это все, что надо знать о вашей школе. Гнездо отдельно взятой семейки и ее прихвостней.
Я поспешила вмешаться, потому что возразить был готов не только Эмре, но и окружавшие нас маги. Если они сейчас нырнут в дебаты, то придется разгребать еще одно лихое побоище — и минус один продуктивный день.
— Ваше мнение очень важно для нас, айвин Демир. Особенно в том, что касается соревнований. Как принимающая сторона Тайлерин обеспечит каждой школе все условия для новых свершений. Однако я настаиваю на более разумном поведении. Не пытайтесь хватать руками все, что шевелится. В вашей культуре это так же табуировано, как и в моем мире. И может быть опасно.
— Леди директриса, приятно, что вы не злитесь, — заявил этот буйный господин. — На этой неделе у меня все дни свободны ближе к вечеру. Пускай ваш жених ориентируется для поединка на это время. Он же не снесет такое оскорбление… Вы получили магический подзатыльник от постороннего мужчины. Пускай и за дело.
Шпилька опять предназначалась Эмре, который все-таки удостоил раненого вниманием и повернулся к нему.
