Привезла я Свету на машине – и бросила. Весь день занималась с рабочими расстиланием рулонного газона от забора до «леса». Как Цербер рычала, чтобы не потоптали мои свежепосаженные деревья и кустарники: жимолость и аронию. Потом поливала из шланга. А Света все посадила. Огурцы осторожно подвязала, полила, притенила от солнца. И уехала на ближайшей электричке. «Что ты, Вера, я уже и так отдохнула, пора домой к ребятишкам. Спасибо тебе огромное!». Ещё и деньги не хотела брать, силой ей в карман запихала. Видно, рука у Светы лёгкая, прижилась переростки. Прошла неделя – на трех кустах висело штук по пять огурцов. Фотографии для сайта у меня получились роскошные.
Не зря я старалась. Катя и Толя в полном восторге подписали акт приемки и сразу же перечислили мне остаток, добавив щедрую премию сверх договора. Наперебой они приглашали меня погостить, сколько захочу. Толя уехал за мамой. Я решила остаться до утра, собраться без спешки, выспаться, передать Кате инструкции по уходу за растениями. Первым делом представила уточненную смету, Катя очень удивилось, что вышло даже дешевле. «Это из-за деревьев, я не рискнула брать совсем высокие, а эти стоят меньше». Конечно, я могла умолчать об этом и положить в карман 40 тысяч, но не стала мелочиться. В конце концов, эта экономия поднимет мой рейтинг. Вот когда я сама цветы привезла и высадила, деньги за доставку и посадку – мои, кровные.
Вечером перед закатом мы с Катей сходили на речку, искупались. Иня – речка небольшая, но течение быстрое. Катя беспокоилась, что я далеко заплываю. Да я же плавала в бассейне каждую зиму. Вода была теплее воздуха, я освежилась и как будто смыла всю напряженность прошедших двух недель.
Утром после завтрака Толя привез Наталью Николаевну. Он её, конечно, по дороге подготовил слегка, но надо было видеть её лицо! Сначала она робко ступила на дорожку, выложенную плиткой кремового и шоколадного цветов в шахматном порядке, идущую вдоль изумрудного газона, как будто та должна исчезнуть в любой момент. Потом она ходила по всему участку, ахала, руками взмахивала, то цветы нюхала, то на качели садилась, и все повторяла: «Создал же Бог такую красоту». Я не Бог, но было приятно. Я улыбалась всю дорогу до города, а когда по радио запел Лещенко, не сдержалась и стала подпевать «…И с души уходит прочь тревога, впереди у жизни – только даль, полная надеж людских дорога!». Отличная песня под настроение!
Кстати, новая работа наклевывается. Позвонила женщина, зовут Яна, она видела мои работы в Интернете, хотела встретиться через день-два и проконсультироваться насчет обустройства чего-то там. Но сложно понять по телефону, что её интересует, разберусь при личной встрече.
Папа не приехал. Что-то задержался в Эмиратах. Не поняла причину, Гузель, что ли, приболела? Разговаривала с ним по скайпу. Спрашивал, что я ела сегодня, есть ли продукты в доме. Я уже взрослая женщина, а он как о маленькой, обо мне беспокоится.
Сказал, что решит вопрос с деньгами для моего офиса сразу после приезда.
Вечером ужинаем с Димой в ресторане. Готовить мне не охота, хочется поваляться, расслабиться и полениться. Нашла в Интернете книгу «Память сердца», что видела в руках в Павла. В ней собраны истории об известных жителях нашего города, которые были репрессированы с 30 по 50-ые годы. Не предполагала, что Павел интересуется подобной литературой. У меня в голове сидит стереотип следователя, который может читать лишь одни детективы и боевики. Но Павел совершенно не такой. Он умный, добрый и отзывчивый. Я вспомнила, как он утешал меня на даче, держа на руках. Как стыдно! С чего я вдруг так расклеилась, испугалась, не пойми чего, и ревела, как белуга?. У него сильные руки, качается, наверное, в зале.
Я бегло просматривала страницы, когда наткнулась на знакомую фамилию «Волчанский». Это же фамилия моей мамы. Я внимательно стала читать книгу с этой страницы. Когда я закончила чтение, у меня тряслись руки от ужаса. Там в конце статьи были и фотографии. Сомнения не было, речь шла именно о моей семье, семье Волчанских. Я даже узнала мою маму на фото с семьей. Мама была ребенком, но у меня в семейном альбоме есть этот снимок. Господи, какая мерзость! Мой прадед расстреливал людей из-за драгоценностей! Он сам писал доносы, сам убивал. В книге есть даже копии доноса и приговора, написанные одной рукой. И знаменитая балерина не была моей прабабкой, она стала жертвой жестокого палача. А те колечки и сережки, что с гордостью показывала мне бабушка! Скольких же убил за них этот изверг! Уверена, бабушка не знала правду о происхождении наследства своей невестки. Иначе бы она никогда не прикоснулась к этим вещам. А мама? Знала ли мама? Возможно, о чем-то догадывалась. Она же не надевала эти украшения никогда! Что же мне с ними делать? Продать, чтобы выкупить мой офис? Нет! Не прикоснусь и не возьму!