Впоследствии я был удивлен, что Мутко все-таки покинул «Зенит». Этот человек прошел с клубом все стадии развития, и если при Садырине он не вникал напрямую в дела клуба, то наше сотрудничество подразумевало для него открытие многих профессиональных тайн. Естественно, когда мы расставались, Мутко был подготовлен, владел достаточной информацией, обладал опытом. Когда пришли другие тренеры, они уже имели дело с полновесным президентом, который мог себе сказать, что он знает процесс. У Мутко на глазах проходило становление нового коллектива образца 1997-1998 годов. Надо сказать, что ему удавалось поддерживать на высоком уровне связь с болельщиками во время всего периода его работы. Наконец, у Мутко появились новые управленческие амбиции, плюс не все гладко уже складывалось в самом клубе. Виталий Леонтьевич смог возглавить Премьер-лигу, а затем и РФС. Можно было ожидать, что при использовании административного ресурса у нас произойдут в футболе масштабные изменения. Но для осуществления столь важной задачи у Мутко, пожалуй, не хватило помощников. А он получил к диспозиции прежний состав РФС, который вряд ли можно было использовать как единомышленников для перестройки футбольного хозяйства.
Cамое страшное для меня в 1998 году было принимать сборную команду после «проходных» фигур. Я, честно признаюсь, переоценил свои возможности, хотя, перед тем как возглавить сборную России, я предупреждал, что результат сразу и сейчас не гарантирую, а главной задачей следует считать создание коллектива к чемпионату мира 2002 года.
Уходя в национальную команду, я фактически пожертвовал контрактом с «Зенитом» еще на два года, который, по сути, уже был подготовлен. Как-то Мутко меня спросил: «Почему вы его не подписали?» - «Потому что это было бы нечестно», - ответил я. Как можно было, зная, что ты собираешься в сборную, подписывать контракт с «Зенитом»?
Наверное, я все-таки поступил неправильно. Но мое решение рискнуть со сборной подпитывало сразу несколько факторов. Во-первых, накаленная, пропитанная духом патриотизма атмосфера вокруг национальной команды. Во-вторых, вера в то, что мне все-таки разрешат совмещение. В том, что этого не случилось, думаю, сыграла свою роль фигура Колоскова, его, так скажем, обмен мнениями с Мутко. И это в тот момент, когда «Зенит» шел на первом месте, ситуация оказывалась безоблачной - Питер мог занять одно из призовых мест. А они приняли решение - не совмещать! Формально я оставался в команде, но это было уже не то. В конце концов, Мутко - политик, и он просчитывал ситуацию на несколько ходов вперед. Он как будто чувствовал, что в любом случае уже создан задел, и, если помните, на следующий год не имеющий опыта работы Анатолий Давыдов выиграл Кубок. И общение с Колосковым принесло свои плоды - вскоре Мутко стал президентом Премьер-лиги. А затем пошел еще выше. Сейчас вспоминаю, что уже тогда ловил себя на мысли: уж если кто и будет преемником Колоскова, так это Виталий Леонтьевич. Его подходы, сопутствующие обстоятельства, политическая ситуация - все складывалось в пользу того, что грядут изменения. Впоследствии, уже в роли президента РФС, Мутко, зная мои профессиональные качества, выступил с предложением сделать меня главным тренером сборной.
В футболе нужны противовесы, нужна конкурирующая среда, нужно инакомыслие, потребность преодолевать сопротивление. Но большинство президентов клубов именно поэтому и отвергли мою кандидатуру. Притом что уважения болельщиков я даже после 1998 года не потерял, скорее, наоборот. Все прекрасно понимали, кто определял обстановку, кто поддерживал Ярцева, Газзаева, Семина или Романцева.
* * * Когда «Зенит» выиграл Кубок России, я уже находился в Донецке. Страшно обрадовался, послал телеграмму, поздравил всю команду. Но, к сожалению, как всегда бывает, не все обо мне вспомнили. Но я был благодарен игрокам, которые мне звонили.
