— Как бы то ни было, после каникул вам придется несколько раз встретиться с доктором Ублеком после занятий.
— Я думал, что наказание распространяется лишь до конца нынешнего семестра.
— Мистер Арк, мы оба прекрасно понимаем, что вы заслужили наказание как минимум до конца учебного года.
Жон лишь пожал плечами, не став спорить с Глиндой. Стоило признать, что тут она была полностью права, хотя лучше бы его вообще отчислили из Бикона.
— Но ваши встречи с доктором Ублеком наказанием не являются.
— А что же это тогда такое? — поинтересовался Жон.
Глинда сложила руки под грудью.
— Вместе с вашим оружием мы нашли еще и то, что осталось от членов Белого Клыка, с которыми вы дрались, — сказала она. — Многие из них погибли в результате устроенного Торчвиком взрыва, но на остальных имеются раны от вашего меча.
Жон кивнул, всё еще не понимая, к чему вела Глинда. Та вздохнула.
— Смертельные раны...
Он удивленно моргнул и слегка приподнял бровь.
— Я знаю, — наконец произнес Жон, поняв, что от него ожидали хоть какого-нибудь ответа.
Разумеется, раны были смертельными, поскольку он их такими и задумывал. И Глинда об этом тоже знала, так что пытаться скрыть от нее данный факт не имело абсолютно никакого смысла.
Впрочем, ему и не требовалось ничего скрывать. Закон был на стороне Жона, и находившийся на обучении Охотник имел полное право остановить опасных преступников любыми возможными способами.
— Но зачем мне встречаться с доктором Ублеком?
— Подобные консультации обязательны для всех студентов, которые были вынуждены отнять чью-то жизнь, — произнесла Глинда чуть ли не — как показалось Жону — со смирением. — Я не могу и не собираюсь ничего менять в этих правилах. Доктор Ублек сам свяжется с вами, чтобы назначить время ваших с ним встреч, так что я всего лишь уведомляю вас об этом.
— Ну, тогда спасибо за информацию.
Пусть всяческие консультации его и раздражали, но ничего особенно страшного в этом не было. В конце концов, преподаватели просто подчинялись установленным правилам.
Жон из собственного опыта знал, что в Биконе существовали еще и принудительные консультации для тех, кто потерял кого-нибудь из товарищей по команде. Сам он через них не проходил, поскольку повторы предоставляли отличную возможность не допустить ничего подобного или даже совершить самоубийство, чтобы попробовать вновь защитить своих друзей.
— Что-нибудь еще требуется обсудить? Прошел уже целый час.
Глинда махнула рукой, позволяя ему встать из-за стола и направиться к двери.
Не таким уж он был и невыносимым, хотя доктору Ублеку через неделю наверняка предстояло испытать немалое раздражение.
Уже в самых дверях Жона остановил голос Глинды:
— И есть еще кое-что, чему я ни капли не удивилась.
Он обернулся.
— Когда я нашла тела и ваш меч рядом с ними, — сказала она, облокотившись на стол и опершись подбородком на сцепленные пальцы, — то мне стоило испытать немалое удивление, но это было не так. У меня не возникло никаких сомнений в том, что это была именно ваша работа.
Жон смущенно пожал плечами, не зная, что тут следовало ответить.
Почему у нее вообще должны были возникнуть какие-либо сомнения, если Кроцеа Морс находился рядом с трупами? Вряд ли оказалось бы возможно оставить улику лучше, чем оружие, которым были нанесены смертельные раны. Кроме того, Жон ничего и не скрывал.
— Я понимаю, что со мной не так уж и просто общаться, мистер Арк, но если вы пожелаете с кем-нибудь поговорить на эту тему, то двери моего кабинета всегда будут открыты. Я не собираюсь обделять вниманием ни одного моего студента вне зависимости от того, сколько он доставляет проблем.
Жон улыбнулся.
В этом он никогда и не сомневался. Глинда заботилась о всех своих студентах, начиная с Пирры Никос и заканчивая Кардином Винчестером. Он не раз видел, как она погибала, пытаясь их защитить.
— Спасибо. Буду иметь в виду, — кивнул Жон.
Впрочем, пользоваться этим приглашением он, разумеется, не собирался.
Жон закрыл за собой дверь, задумавшись над тем, боялся ли он вообще смерти. Возможно, когда-то давно так и было... Сейчас воспоминания о тех временах практически полностью стерлись из его памяти, но чисто теоретически страх смерти был присущ всем живым существам.
Жон помнил лишь о том, что в самом начале являлся бременем для своих друзей и команды. Наивным и бесполезным бременем. А затем всё изменилось. Любую ошибку стало возможно исправить, а каждого погибшего по его вине человека — вернуть обратно к жизни.
Те члены Белого Клыка, которых он недавно убил, в следующий раз вновь окажутся живыми. Разумеется, Жон снова их всех убьет, не испытывая при этом ни малейших колебаний. Он занимался этим сотни лет подряд. Их смерть его ничуть не волновала...
В отличие от выживания тех, кого Жон любил.
* * *
— Ну же, идем!
