Разумеется, аура уже занималась лечением, но Вайсс как-то сомневалась в том, что даже самая отчаявшаяся женщина решила бы притронуться к Жону, пока тот пребывал в подобном состоянии.
И пострадал он именно из-за нее.
Быстрый взгляд, брошенный на Янг и Блейк, показал, что те взирали на Жона с точно таким же ужасом, как и она сама. С другой стороны, на их лицах не было видно никакого направленного на Вайсс осуждения. Хоть что-то ее радовало во всей этой ситуации.
— Вам станет легче, если я закрою глаза? — спросил Жон. — Еще мы можем немного приглушить освещение.
— В-в этом нет никакой необходимости, — покачала головой Вайсс, собираясь с силами и приступая к тому, что так или иначе должна была сделать.
Она осторожно прикоснулась к его плечу, проводя пальцами по самому ужасному из того, что ей когда-либо доводилось видеть.
Жон зашипел, а его мышцы напряглись, и Вайсс тут же отдернула руку.
— С тобой всё в порядке? — спросила она. — Я-?..
Он вновь зашипел — на этот раз выдыхая воздух — после чего покачал головой.
— Ничего страшного. Просто холод.
Жон явно заставил себя вновь расслабить мышцы.
— И это вовсе не плохо... скорее, неожиданно.
Вайсс осторожно опустила руку, нежно прикасаясь к его коже.
В этот раз Жон даже не вздрогнул, так что ничто более не помешало ей приступить к процессу нанесения мази.
— Как оно? — спросила Вайсс, когда часть этой штуки оказалась на его ожогах. — Как ты себя чувствуешь?
— Всё еще холодно, — ответил ей Жон. — Но это даже хорошо.
Он повел на пробу плечом, но вскоре вновь расслабил мышцы.
— И боль... она уменьшилась.
Его голос тоже стал не настолько напряженным, как был до этого, и потому Янг с Блейк обрели недостающую им уверенность.
Вайсс кивнула, выдавив из тюбика на ладонь еще немного белой мази, после чего они втроем склонились над Жоном. Блейк занялась его правой рукой, Янг — левой, а ей достались плечи и спина.
Выдохнувший с облегчением Жон придал им дополнительной уверенности в том, что они всё делали правильно.
Вайсс покачала головой и добавила еще мази, осторожно втирая ее в его кожу.
Она понятия не имела, как Жон сумел молча перенести подобные повреждения. И еще ей следовало подумать над тем, чем заменить его рубашку и пиджак, тоже немало пострадавшие в этом инциденте. Кое-что из того обугленного месива являлось вовсе не кожей, а прилипшими к ней кусочками одежды.
Вайсс и до того знала о способности Жона не придавать особого значения своим ранам, считая их мелкими царапинами, но глядя на это...
Как он вообще сумел проигнорировать такую боль? И позабыть о том, что — или кто — ему ее причинил?
Вайсс проследила за тем, чтобы ее ладони случайно не сжались в кулаки прямо на его коже, тем самым нанеся дополнительные повреждения.
Не закрой ее тогда собой Жон, и она наверняка бы вопила от боли... Ну, в том случае, если бы вообще осталась жива. А вместо этого...
Ее охватила ярость, и в кои-то веки та оказалась направлена не во вне.
— Вайсс? Что-то не так? — спросил Жон, всё еще терпеливо дожидавшийся ее действий. — Ты почему-то замерла.
Она отбросила прочь угрызения совести и, тряхнув головой, продолжила втирать мазь в его спину, пока ее странным поведением не заинтересовались Блейк с Янг. И еще Вайсс была очень рада тому, что сейчас он не мог ее видеть.
— Ничего... Всего лишь хотела убедиться в том, что всё делаю правильно.... Тебе не больно?
— Нет, нисколько, — ответил ей Жон. — Можно во многом обвинить Кицуне — очень многом — но в медицине и препаратах она разбирается просто замечательно.
— Я вовсе не о мази, — прошептала Вайсс. — Я имела в виду твои ожоги.
— Тоже нет. Мне уже лучше, — довольным тоном произнес Жон.
Уже лучше... Это означало, что раньше ему было хуже. Да и сейчас боль наверняка лишь уменьшилась, а вовсе не исчезла без следа. Или он с ее присутствием попросту смирился.
Что-то в этом предположении было совершенно неправильным — настолько, что Вайсс захотелось стиснуть зубы и как-нибудь попытаться опровергнуть свою собственную мысль.
Жон не должен был терпеть боль. И не стал бы, если бы не ее глупая ошибка.
Они втроем продолжали работать следующие десять минут, обмениваясь лишь короткими фразами. Вайсс и вовсе предпочитала молчать, погрузившись в не самые приятные размышления.
Янг что-то пошутила насчет массажа, который Жону делали его собственные дочери, а также упомянула о том, что чтобы заработать дополнительные деньги на карманные расходы, пару раз делала его своему настоящему отцу, когда тот возвращался с особенно тяжелых заданий.
Это напомнило Вайсс о Жаке Шни, который, как она знала, тоже снимал стресс именно массажем, но никогда не просил ни о чем подобном ни Винтер, ни ее саму. Для этого у него имелась целая команда профессиональных массажистов, и зря тратить свое время на что-либо еще он не желал.
Когда Вайсс закончила со спиной и перешла к плечам, то заметила, как Жон прижимал одежду к груди, и тут же прищурилась.
Он что, скрывал какие-то еще повреждения?
Вайсс попыталась вырвать у него из рук рубашку, но Жон держал очень крепко.
