— Жон пострадал во время занятий, — пояснила Вайсс. — Это был... несчастный случай — взорвался огненный Прах. Мисс Гудвитч сказала нам помочь ему добраться досюда.
Тот факт, что никто из них не верил в его способность и желание самому дойти до медпункта, она опустила. С другой стороны, Кицуне всё это и не интересовало, в отличие от его ожогов.
И Жону очень хотелось надеяться на то, что ее интерес был чисто профессиональным.
— Хм-м... — с энтузиазмом протянула Кицуне, потрогав пальцем кожу и оценив его на это реакцию. — Да, выглядит скверно... очень скверно.
Она смущенно кашлянула, только сейчас заметив, как на нее уставились все остальные.
— Ну, ожоги всегда примерно так и выглядят, но я бы не стала называть конкретно эти чересчур серьезными. Похоже, его аура приняла на себя большую часть урона, иначе всё оказалось бы гораздо хуже.
Насколько Жон помнил, вспыхнула его аура в самую последнюю секунду, что, разумеется, никак нельзя было считать невезением. Вот только от нее ожидалось, что она станет работать постоянно, а не исчезать или появляться по собственному желанию.
К пониманию закономерностей, по которым аура то защищала от ран, то позволяла их получить, приблизиться так и не удалось. Не имело особого значения и то, с кем именно сражался Жон — с друзьями или врагами. Она одинаково подводила его и в бою против сестер Малахит, и в спарринге с Саном.
— Тогда я могу идти?
Со стороны Вайсс раздалось тихое рычание, а Кицуне покачала головой, заставив Жона разочаровано вздохнуть.
— Пусть даже полученный урон невелик, но эти раны тоже следует обработать. У меня имеется специальная мазь, которую можно втереть в кожу для ускорения процесса лечения, но будет лучше, если ты останешься здесь на ночь — на тот случай, если что-то пойдет не так.
— Зачем ему тут оставаться? — спросила Вайсс настолько недовольным тоном, словно не сама совсем недавно его сюда затащила. — Вы ведь сказали, что полученный им ущерб невелик. Уверена, что этой мазью можно воспользоваться и в комнате нашей команды.
— Да, нанесенный коже ущерб невелик, — кивнула Кицуне. — Но когда имеешь дело с огнем, то всегда остается шанс на то, что пострадала, например, дыхательная система. И если он внезапно начнет испытывать проблемы с дыханием, то я бы предпочла находиться где-нибудь неподалеку.
Ее карие глаза игриво прищурились.
— Вы же именно это хотели услышать, мисс Шни? Или у вас существует какая-то причина сомневаться в моих намерениях относительно вашего партнера?
— У меня есть подозрение, что если он здесь останется, то у него могут возникнут проблемы не только с дыханием, — раздраженно ответила ей Вайсс.
У Жона ушло некоторое время на то, чтобы понять, что ее выпад был все-таки направлен против него, а не против Кицуне. И смех последней лишь подтвердил эту его догадку.
Да, Вайсс полагала, что если Жон останется на ночь в медпункте, то наверняка попытается кое-чем заняться с Кицуне. Но правда заключалась в том, что это именно она занялась бы кое-чем с ним.
— Хотя я понимаю некоторые ваши сомнения в моем... профессионализме, — сказала Кицуне, явно испытывая немалое удовольствие от возмущенного взгляда Вайсс. — Но предпочитаю, чтобы мои партнеры всё же продолжали дышать. И наверное, можно даже не упоминать тот факт, что подобные проблемы со здоровьем сильно сказываются на их усердии и энтузиазме.
— Я... понятия не имею, о чем вы вообще говорите, — заявила Вайсс.
— О, ну конечно...
Жон поспешил встать между ними, пока ситуация не успела ухудшиться.
Кицуне обожала играть с людьми, но Вайсс для этих ее игр подходила крайне слабо.
— Компромиссный вариант, — сказал он. — Я остаюсь здесь, ты даешь мне мазь, но на ожог ее наношу самостоятельно.
— Покажи-ка ладони.
Ладони?
Жон удивленно моргнул, но всё же вытянул их перед собой. И это оказалось ошибкой.
Кицуне хлопнула по ним, заставив его вскрикнуть от боли и отдернуть руки, прижав их к груди.
— Какого хрена ты творишь?!
— Вот видишь, — сказала Кицуне так, будто это всё объясняло. — Твои ладони точно так же обожжены, как и остальная кожа на руках. Пытаясь нанести ими мазь, ты лишь усугубишь их состояние, которое вполне может вылиться в необратимые повреждения нервных окончаний.
Как будто она никак им не повредила, когда его ударила!
— Снимай рубашку. Я сама обработаю твои раны.
— В этом нет абсолютно никакой необходимости...
— Ты что, стесняешься? — ухмыльнулась Кицуне. — Забавно. Но там нет ничего такого, что бы я уже не видела раньше.
Она кивнула в сторону его пояса. Ну, чуть ниже.
— Или не почувствовала на себе.
Нет, Жон вовсе не стеснялся Кицуне. Он ее боялся.
Несмотря на всю его репутацию, Жон отлично знал, с кем именно в данный момент имел дело, и идея доверить ей втирание мази в кожу его ничуть не вдохновляла.
"Ой, я тебя случайно поцарапала ногтем... Как глупо получилось. Ох, ты теперь истекаешь кровью... сейчас наложу швы. Какая еще анестезия? Ты лучше посмотри на эти замечательные иголки и нитки".
Тот факт, что Жон прожил тысячу лет, вовсе не означал, что он научился полностью игнорировать боль.
