— Отпусти, — приказала она, тем самым привлекая к их возне внимание оставшихся членов команды.
— Ожоги есть только на руках и плечах, — возразил ей Жон, никак не желая расставаться с одеждой.
Наверное, Вайсс бы ему поверила, если бы знала хоть немного хуже. В конце концов, Жон никогда не стеснялся наготы, а потому сейчас, безо всякого сомнения, хотел что-то от нее скрыть.
— Не нужно считать меня идиоткой, — возмутилась она, пытаясь отодвинуть рубашку в сторону. — Я не оставлю это просто так, если ты-...
Рубашка наконец выскользнула у него из рук, и Вайсс замерла от удивления.
— Я же говорил, что тут нет ожогов, — произнес Жон, освободив правую руку от втиравшей в нее мазь Блейк и прикрыв ей кошмарные отметины на животе.
Вайсс осторожно убрала его ладонь в сторону, и на этот раз Жон не стал слишком уж сильно сопротивляться. Но еще он не пожелал смотреть ей в глаза, хотя в тот момент для нее это и не имело особого значения. Взгляд Вайсс не отрывался от пересекавших живот ее партнера шрамов.
Они расчертили его розово-белыми горизонтальными полосами — как будто кто-то провел по коже гигантской теркой.
Вайсс поспешила подавить приступ жалости, хотя ее собственный шрам на подобном фоне никак не смотрелся.
— Это сделал тот Беовульф? — уточнила Блейк, напоминая ей о том, что они с Жоном здесь находились не наедине. А секундой позже до Вайсс дошло, что конкретно та имела в виду.
Блейк говорила о Беовульфе, который пытался убить мать Жона...
Она вспомнила эту историю и отпустила его руку, не в силах отвести взгляд от шрамов, которые Жон сейчас не стал пытаться прикрывать.
— Вообще-то, мои глаза здесь, Вайсс.
Ладно... на секунду она всё же сумела оторвать от них взгляд, чтобы сердито посмотреть на Жона.
— Даже представить себе не могу, что ты при этом чувствовал, — вздохнула Блейк. — Я слышала о том случае, но увидеть подобное собственными глазами — это совсем другое дело. И они... гораздо больше, чем я ожидала.
— Я к ним привык, — пожал плечами Жон. — Просто... не хотел, чтобы вы их видели.
Он посмотрел на Янг.
— Далеко не всех заводят шрамы, знаешь ли. Многим людям их лицезрение не доставляет абсолютно никакого удовольствия.
Это была... довольно глупая мера предосторожности. Жон сам доказал отсутствие необходимости в чем-то подобном своими бесконечными любовницами. Или он считал, что его команда, в отличие от них, должна была скривиться от отвращения?
Никто из них вовсе не являлся ребенком, чтобы пытаться их настолько сильно оберегать. И как Жон вообще посмел подумать о них таким образом? Ему незачем было стыдиться своего тела.
— Если кто-то действительно так полагает, то он просто дурак. Разрешаю тебе не обращать внимания на подобных людей.
Он повернул голову, явно желая увидеть Вайсс, и та облегчила ему эту задачу, встав прямо напротив него. Жон вновь попытался прикрыть живот рубашкой, но она ему не позволила это сделать.
— Не надо, — безо всякого давления в голосе сказала Вайсс. — Нам нужно на всякий случай нанести мазь и здесь. Никогда не знаешь, нет ли какого-нибудь ожога под верхним слоем кожи.
— Вряд ли такое вообще бывает, — рассмеялся Жон. — Кроме того, тебе не обязательно заниматься чем-то подобным. Я и сам могу обработать ожоги, если почувствую их наличие. Это не так уж и важ-...
— Заткнись, — оборвала его Вайсс, выдавливая мазь из тюбика на ладонь. — Просто сиди тихо и не мешай мне работать.
Она посмотрела на остальных членов их команды.
— Придержите его, если он начнет сопротивляться.
Они сразу же ухватили Жона за руки, не позволяя закрыть живот.
— Эй, я ведь даже не сопротивлялся! — воскликнул тот.
— Тише, папочка, — отозвалась Янг, и не подумав его отпускать. — Честно говоря, я считала, что в нашей семье капризным ребенком должна была оказаться Блейк.
— Извини, что? — возмутилась та, но Жона всё равно не отпустила.
Они обе начали переругиваться прямо через его голову.
Вайсс решила не обращать на них внимания и — что было гораздо важнее — не позволила себе погрузиться в сомнения. Ее руки прикоснулись к исполосованному шрамами животу Жона и начали медленно втирать мазь в те ожоги, которые могли там скрываться.
Кожа казалась ей неровной и грубой, но вовсе не отвратительной...
Блейк с Янг, похоже, увлеклись своей перебранкой, не обращая внимания ни на что другое.
— И всё же тебе совсем не обязательно этим заниматься, — внезапно прошептал Жон, слегка ее напугав. — Я мог бы и сам всё сделать.
— Заткнись, — повторила Вайсс, стараясь не поднимать взгляд и ощущая сейчас далеко не самые приятные эмоции.
Его мать сказала, что Жон пострадал, пытаясь ее защитить. И тогда у него еще не имелось открытой ауры. Глядя на эти шрамы, переходившие с живота на бока, Вайсс легко могла себе представить, каково ему в тот момент пришлось. Беовульф его едва не выпотрошил.
Ее ладони напряглись и стали втирать мазь немного сильнее, чем это было необходимо.
— Они доставляют тебе дискомфорт?
Вайсс недоуменно посмотрела на Жона.
— Что?
