— Мои шрамы, — пояснил тот, никак не выдавая голосом своего ко всему этому отношения. — Если они тебе настолько не нравятся, то не нужно ничего делать.
— Хватит уже этих глупостей, — вздохнула Вайсс. — И не надо делать из меня лицемерку. Если бы меня беспокоили какие-то там шрамы, то я просто не смогла бы глядеть в зеркало.
Продолжив смотреть Жону прямо в глаза, Вайсс провела пальцем по наиболее кошмарному из его шрамов, чувствуя все рубцы и неровности.
— У меня они несколько крупнее, — рассмеялся Жон. — А размер, как я довольно часто говорю, всё же имеет значение.
— Многие бы с этим не согласились. Кроме того, твои отличительные черты скрыты, в то время как у меня всегда остаются на виду, — пожала плечами Вайсс, прислушавшись к тому, как Блейк произвела такой звук, будто бы подавилась комком шерсти. — Кое-кто мог бы даже назвать меня... запятнанной.
— Только полные дураки, — с улыбкой повторил сказанные ей ранее слова Жон. — И я разрешаю тебе не обращать на них внимания, если, конечно, сам их до того не прикончу.
Вайсс и без него всё это знала. Он что, считал ее совсем уж идиоткой?
Но даже так она не смогла удержаться от улыбки, после чего покачала головой и продолжила заниматься ранами Жона.
Вайсс никогда не позволяла влиять на свою жизнь мнению всяческих недоумков. И в этом смысле ее шрам являлся символом стремления самой определять свой дальнейший путь. Но тот факт, что Жон закрыл ее собой...
— Ты получил их, когда спас твою маму, правильно?
Некоторое время стояла полная тишина, и Вайсс даже не требовалось смотреть на Янг с Блейк, чтобы сказать, что те внимательно слушали их разговор.
Наконец Жон вздохнул.
— Я так понимаю, она вам всё рассказала?
— Возможно.
— Рассказала. Иначе ты стала бы всё отрицать, да еще и обвинила бы меня в том, что я слишком плохо о ней подумал. Впрочем, неважно. Всё закончилось хорошо, я остался жив и ни о чем не жалею. Так что и ты не пытайся жалеть меня.
— И не собиралась, — покачала головой Вайсс. — Всё равно это бессмысленно и бесполезно. Насколько мне известно, у тебя тогда не имелось ауры, так что ты сделал лучшее из возможного.
Жон улыбнулся и, скорее всего, немало удивился тому, что Вайсс не стала с ним спорить.
— Знаешь, — произнес он. — Пожалуй, ты стала самой первой, кто мне это сказал. Остальные — и особенно моя семья — называли меня полным идиотом.
— О, не заблуждайся на этот счет. Я тоже считаю тебя идиотом, — усмехнулась Вайсс, любуясь вытянувшимся лицом Жона. — Но твой идиотизм мне вполне понятен. Существуют дебилы, способные чихнуть на флакон с Прахом, а также придурки, спасающие своих матерей от Беовульфов. И как ты, наверное, сам понимаешь, второе куда лучше первого.
Возмущенный возглас Янг она проигнорировала.
Разумеется, Руби за тот случай перед ней извинилась, но это вовсе не означало, что Вайсс ее до конца простила. Хотя, возможно, в те времена она и сама была... излишне самоуверенной.
— Как бы то ни было, — продолжила Вайсс, — я тебя за это не виню. Вы оба остались живы, так что история уже подтвердила правильность твоего решения.
— Спасибо за понимание, — вздохнул Жон. — Знаю, что они злились лишь из-за беспокойства обо мне, но все почему-то позабыли о том, что я тоже о них волновался. И разумеется, не стал бы просто так смотреть на то, как умирала моя мама.
Вайсс действительно хотела бы сказать, что понимала его. Любовь к матери являлась очень сильным чувством... по крайней мере, что-то такое ей доводилось слышать. И еще она желала бы испытать это самое чувство на себе, но уж слишком сильно здесь мешало пристрастие ее матери к алкоголю.
— Говорят, что люди способны на любые безумства ради тех, кого они любят, — пожала плечами Вайсс.
— Ага, это точно, — рассмеялся Жон так, будто она сказала что-то очень забавное. — Ради нее я готов был прыгнуть в адское пекло и радостно умереть с осознанием того, что она осталась жива.
Вайсс ощутила, как у нее перехватило дыхание.
— Слишком рано, Жон, — прошептала Янг. — Не стоит так спешить.
— Хм? — удивленно откликнулся тот, начав поднимать взгляд, но наткнувшись на Блейк. — Что ты-... Ох! Эм... Прости, пожалуйста, Вайсс.
Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоиться, но тут ей на глаза попался совсем другой его шрам.
Он располагался чуть выше всех остальных и оказался заметно тоньше. Его явно нанесли не когти Беовульфа, а какое-то оружие.
Вот только какое?
Насколько Вайсс помнила, в последнее время Жон не получал ранений от пуль и колющих типов вооружения вроде ее рапиры. Подобное повреждение она нанесла, например, тому фавну из Белого Клыка-...
Вайсс оборвала эту безумную мысль.
Нет, Жон в тот момент находился в Биконе. Кроме того, у Сильвера не имелось ауры, в то время как ее партнер пережил несколько взрывов контейнеров с Прахом в порту и после первых из них даже оставался во вполне боеспособном состоянии.
Пожалуй, подобная идея была слишком глупой. Может быть, шрам оказался случайно получен им на тренировке немного ранее того нападения Беовульфа? А возможно, он заработал его совсем незадолго до поступления...
