Кажется, я ночью с кем-то дрался. Не помню. Ни черта не помню. В башке только звонкая пустота.
Рука болит, но я не могу вспомнить, как её повредил. Может, упал? Или кого-то ударил? Воспоминания размыты, как будто кто-то взял ластик и стёр всё, что было сразу после первого стакана. Да, пить я совсем не умею. Да и не пил никогда прежде. До сегодняшней ночи. Просто решил, что одну заразу, отравляющую мозги и душу, нужно вытравить другой.
Включаю воду, брызгаю на лицо. Холодная вода немного возвращает меня к реальности. Но запах девчонки всё ещё витает в воздухе. Как будто она здесь, рядом. Находится в комнате, окутывает ароматом волос. Я оборачиваюсь, естественно я в ванной один. В голове звенит от резкого поворота головы.
Чёрт, я схожу с ума! С остервенением тру лицо, бью себя по щекам.
Я открываю аптечку, нахожу таблетки от головной боли. Глотаю их, запивая водой прямо из-под крана.
Снова кажется, что чувствую запах девчонки. Подношу руку к лицу. Блин! Что я вчера сделал? Или утром?
— Блин, — сиплю, хватаясь за голову.
Возвращаюсь в комнату, сажусь на кровать.
Я решил, что клуб — это выход. Идиот. Теперь стало только хуже. Теперь она не только в моих мыслях, но и в каждом углу чёртовой комнаты. Только бы я её ничего не сказал…
Таблетка начинает действовать через полчаса. Я привожу себя в порядок и спускаюсь на первый этаж. Мучает совесть. Я боюсь смотреть в глаза маме. Надеюсь, она не видела меня бухим. Знаю, что ничего не скажет. Но я не хочу подводить её.
Но в доме стоит оглушающая тишина. Захожу на кухню, на столе стоит тарелка, накрытая плёнкой. Рядом записка: «Твой завтрак, сынок. С любовью, мама».
Улыбка трогает губы. Я тяжело вздыхаю и сажусь за стол. Держу в пальцах записку и думаю о том, что мне повезло в долбанной и ничтожной жизни лишь дважды. С сестрой и приёмными родителями.