— Здрасте, — глянул на неё исподлобья. — А твоё какое дело?
Ждал, что она оскорбится, подожмёт губы и отвернётся. Она первая, кто подошла ко мне за все годы, которые я провёл здесь. Её добрая улыбка разозлила. Наверное, прикидывается, как и все остальные. У неё хватит терпения терпеть мои хамства на три минуты, потом оскорбит. Либо ударит. И уйдёт.
— Мне очень интересно, — она улыбается ещё шире. — Ты с таким сосредоточенным видом читал.
Я поворачиваю ей книгу Канта и бурчу:
— Вы о таком даже не слышали. Книгу, небось, в жизни в руках не держали.
— Отчего же? Я училась в университете на направлении филологии. И у нас целый год был курс философии.
Я фыркаю. Отворачиваюсь. Но спустя минуту снова возвращаю взгляд к красивому лицу.
Она не отводила взгляда, смотрела на меня так ласково, что становилось не по себе. Её голубые глаза продолжали светиться тёплым любопытством. Казалось, она не замечала моей грубости, просто решила не обращать на неё внимания. Её спокойствие раздражало до трясучки, но в то же время вызывало странное чувство, которое я не мог понять.
— Что ты думаешь о Канте? — спросила она, слегка наклонившись ко мне, так что её волосы снова упали на лицо.
Её запах окутал, а мне захотелось чувствовать его постоянно. Женщина снова откинула волосы назад, и браслеты снова зазвенели.
— Думаю, что тебя не касается, что я думаю, — пробурчал я, но уже не так резко, как раньше. В её голосе не было ни капли фальши, и это сбивало с толку. Почему она продолжает так смотреть? Почему не отсаживается?
— Мне интересны твои мысли, — улыбается уголком губ. — Так что ты думаешь о философии Канта?
Я замер, не зная, что ответить. Её настойчивость была невыносимой, раздражающей, но в то же время завораживающей. Она не уходила, не злилась, не пыталась меня унизить. Она просто сидела рядом, смотрела на меня и ждала. Улыбаясь и не торопя. И в этот момент я понял, что хочу удивить её. Показать, что я умный. Что в свои двенадцать я куда умнее многих взрослых. Что я знаю вещи, о которых воспитатели и учителя даже не подозревают.
— Я бы поспорил с его взглядом на свободу воли. Кант считает, что человек свободен, только когда действует в соответствии с моральным законом, который он сам для себя устанавливает. Но разве это не слишком узкое понимание свободы? Ведь свобода может проявляться и в спонтанности, и в творчестве, и даже в ошибках. Не слишком ли строго Кант ограничивает человеческую природу, пытаясь вписать её в рамки рационального долга?
