Холодные мысли помогает держать осознание, что Алиса выбрала меня. Пусть кричала несколько часов назад, что ненавидит.
Моя девочка. Я знаю, что довёл. И этот взрыв рано или поздно последовал бы. Она и так держалась слишком долго.
Барабаню пальцами по рулю. Полчаса слишком долго, особенно, когда переживаешь за девчонку.
Мой телефон оживает через двадцать пять минут. Когда вижу имя девчонки на экране, весь подбираюсь.
— Да? — а сам уже выскочил из машины и бегу в дом.
— На втором этаже. Первая комната от лестницы, — слышу голос её дружка.
Я прячу телефон в карман, залетаю в дом. Расталкивая одноклассников, бегу на второй этаж. Распахиваю дверь в комнату, на которую указал Миша, замираю на краткий миг в ступоре.
Алиса сидит на кровати — растрёпанная и красная, без свитера. Ворчит, одной рукой пытается расстегнуть свой топ.
— Миша, ну помоги, — хнычет, дуя губы. — Мне так жарко. Так плохо.
— Что здесь происходит? — цежу сквозь зубы, глядя на её дружка, который сидит у кровати, скукожившись и вжавшись в колени лбом. — Я тебя спрашиваю.
Я оказываюсь возле молодого человека, вздёргиваю на ноги и смотрю в расширенные зрачки. Он такой же красный, как и Алиса. Выдыхает с мучительным стоном, сжимает зубы.
— Не дёргай, блин. Я и так едва держусь. Забери её. Забери, пожалуйста, — хрипит, жмуря глаза.
Я киваю. Отпускаю Мишу. Парень принимает прежнюю позу, а я подхожу к кровати, подхватываю мою девочку на руки.
— Адам, — выдыхает сладко, прогибаясь в пояснице и демонстрируя мне острую грудь. — Мой Адам, — поднимает руку, кончиками пальцев проводит по щеке. — Хочу тебя. Так сильно хочу. У меня там всё печёт. Течёт. Ждёт тебя, — шепчет Алиса сиплым голосом, от которого волосы на загривке встают дыбом.
— Что ты пила, Алиса? — спрашиваю строго, усаживая её на стол и натягивая на неё свитер.
— Эй! Я не хочу одеваться! Пусти! Я хочу всё с себя снять! Мне там всё так печёт. И грудь чувствительная такая. Адам, возьми меня, — хватается пальчиками за плечо, заглядывает в глаза.
Смотрю в её бездонные зрачки и прихожу в ярость. Полчаса дал, блин! И к чему это привело? К тому, что я в комнате с двумя невменяемыми, готовыми иметь всё что движется людьми.
— Ну-ка, закройся! — рявкаю на неё, из-за чего нижняя губа девчонки начинает дрожать, а она с обидой смотрит на меня исподлобья.
— Пусти, — начинает шипеть, как маленькая змейка, извиваясь в моих руках так яростно, что мне с трудом удаётся удерживать её, чтобы ненароком не причинить боль. — Пусти меня, подлец. Снова ты… Я хочу кого-нибудь! Сейчас! Мне нужно, мне там так всё тянет! Миша мне поможет, — хнычет, дёргаясь назад.
Я с огромным трудом удерживаю девушку от того, чтобы она не завалилась назад и ко всему прочему не получила сотрясение. Давлю ладонью между лопатками и дёргаю на себя:
— Ты хоть понимаешь, что тебе что-то подсыпали? Я кому говорил, чтобы ты была осторожна, а? Кому говорил? А ты? Что я вижу, Алиса? Ты на первого встречного готова сейчас запрыгнуть.
Девчонка вдруг вскидывает руку и даёт мне пощёчину. Да ещё и с такой силой, что в ушах звенит.
— Ты подлец! — выпаливает. — Вечно меня обзываешь.
Я хмыкаю. Беру хрупкую ладонь в руку и целую пальцы, которыми она трясёт. Заслужил, ничего здесь не скажешь.
С трудом преодолев сопротивление малышки, я напяливаю на неё свитер. Подхватываю на руки, прижимаю к себе, чтобы она не дёргалась слишком активно, тащу в машину. Пока спускаюсь, она начинает поцелуями покрывать мою шею и ухо. Дышит часто и с надрывом, шепчет:
— Мой Адам, мой. Такой вкусный. Такой… М-м-м… Я бы целовала и целовала.
Я прикрываю глаза, пытаюсь держать себя в руках. Она не понимает, что говорит, не осознаёт, что сейчас не контролирует своё тело. От этой гадости в теле нужно срочно избавляться. Я пытаюсь усадить её на переднее сиденье, но она пальцами вцепляется в моё плечо, не желая меня отпускать. Целует настойчиво, прикусывает кожу, проводит по ней влажным язычком. Мне удаётся разжать тонкие, но слишком цепкие пальчики, пристегнуть Алису.
— Ты куда? — хмурит брови, смотрит на меня исподлобья. — А-ну вернись ко мне. Сейчас же!
— Посиди здесь, малышка. Я вернусь через пять минут.
— Эй! Не смей меня здесь оставлять! — ерепенится, начинает дёргаться, но я захлопываю дверь и блокирую машину.
Оставлять её дружка в доме я не могу. Ему что-то подсыпали, значит, какая-та жура хотела залезть к нему в трусы.
И я не ошибаюсь. Открываю пинком дверь в комнату, обнаруживаю, что Мишу оседлала хозяйка вечера.
— Не помешаю? — цежу сквозь зубы, смотря в перепуганные глаза.
— Помешаешь. Ты не видишь, мы заняты. Выйди.
— Что-то я очень сильно сомневаюсь, что он на это согласен. Слезла с него, — подхожу ближе, смотрю на то, как Миша из последних сил борется с собой — то разжимает, то сжимает руки на заднице девушки, которая напористо трётся промежностью о его ширинку.
— Да пошёл ты К чёрту! Я сейчас охрану позову и тебя выставят за дверь. Ты хоть знаешь, кто мой отец?