- Ты – не зверюшка, - проворчал он и, кряхтя, стал помогать мне подняться. – Ты относишься, скорее всего, к гибридам…
- Чуть-чуть недоделанный «Идеальный человек», - весело фыркнул Виктор, подхватывая меня с другой стороны.
- О, - саркастично протянул я. – Тогда это в корне меняет дело! – и позволил этим двоим отбуксировать меня к машине.
* * *
Лариса
Утро занималось с птичьими трелями, и день обещал быть солнечным и погожим. Попивая кофеёк на кухне и мурлыча себе под нос, я раз пять успела потянуться по привычке к кольцу и вспомнить, куда мне следует смотаться в обеденный перерыв.
На подступах к «змеюшнику» меня кто-то схватил сзади и зажал рот рукой. В этот раз я даже не трепыхалась, тут же узнала Юрия по парфюму. Тэк-с, кажется, я начинаю уже привыкать к такому «доброму утру». И знаете что? А в этом что-то есть…
Поэтому я расслабилась и позволила Седову затащить себя в уже ставшим таким родным закуток у туалета.
Юра меня отпустил, прижал к стене и вмазал в неё ладонью возле моей головы. Острой волной меня прострелило от макушки и сладко ударило в промежность. Нахмурившись, он, придав голосу рычащие нотки, выдал какую-то непонятную белиберду.
«Чего-о?» - так и закрутилось у меня на языке.
«А это, дорогуша, - ядовито хмыкнул чертёнок, - то, что ты и просила. Судя по телодвижениям и пламенной иностранной речи – кабэ-дон собственной персоной».
Юра ждал ответа. Губы у меня сами собой стали растягиваться в улыбке, а смех толчками попёр из груди наружу, как я ни пыталась задавить его в себе.
- Не вздумай ржать, - прошипел Седов. – Я чувствую себя идиотом, - но у него и самого губы предательски дрогнули.
Смешки посыпались из меня с удвоенной силой: зря он это сказал.
- Погоди, давай ещё раз, - пропыхтела я, стараясь вновь стать серьёзной и прервать этот поток дурацких «хи-хи».
Седов отступил, позволяя мне отлипнуть от стены. Лицо его подрагивало, и было заметно, что он тоже с трудом сдерживает себя. Затем, без предупреждения, он вновь легонько толкнул меня обратно, навис и хлопнул в стену возле моей головы, принялся произносить свою загадочную абракадабру. И сладостная дрожь вновь волной прокатилась по моему телу.
М-м, приятно-то как… а японцы-то знают толк в извращениях…
Старательно придав лицу скептичное выражение, я выгнула бровь, вздёрнула подбородок и выдала в ответ:
- Яре-яре… - как мне подсказал Стёпка, это была непереводимая фраза, вроде «ну-ну», и смысл был лишь в эмоциональной окраске. Боже, надеюсь, я угадала…
Теперь уже наше дружное «ха-ха-ха» было не остановить. И наверняка слышно было далеко.
Просмеявшись, Седов посмотрел на меня, да так, что весёлое настроение мигом испарилось: такая тоска охватила, что аж сердце сжалось от дурного предчувствия. Вот о чём он думает, когда так смотрит на меня?
Он взял в руку мою ладонь, поднёс было к губам, и тотчас будто стена между нами встала. Седов изменился в лице, будто похолодел и внутренне закрылся. Хмыкнув, он провёл большим пальцем по обручалке и отпустил мою руку.
- Ступай, Лара. Позже ещё увидимся, - сказал он отстранённо, а у меня мурашки по спине побежали: блин, Лара! Ну ты и дура!
Я открыла было рот, чтобы всё объяснить, но он бросил мне коротко через плечо:
- Потом, - и вышел из закутка.
Целый день я провела как в тумане. Юра в «змеюшник» не заходил, и я нервничала всё сильнее. Сняла дурацкое кольцо и спрятала его в кошелёк. В надежде, что Седов может появиться в парке, отложила поход по золотым и весь обеденный перерыв прождала его, сидя на той самой скамейке, где мы с ним ели пиццу.
Из-за взвинченного состояния я постоянно ощущала на себе чей-то взгляд, крутила головой, пытаясь выискать источник, но никого не видела. На душе становилось всё пасмурней. Я чувствовала, что приближается нечто плохое, и это вышибло меня из колеи. Юра так и не пришёл.
Какое же было облегчение, когда вернувшись в офис, я заметила торчащий из-под клавиатуры белый уголок записки «После работы на том же месте». Фух, аж камень с души свалился!
Может быть, всё не так уж и плохо? И все мои дурные предчувствия беспочвенны? Я сама себя накрутила, вот и мерещится всякое. В конце концов, я всё ему объясню, что деньги мне сейчас на голову не падают, а всё остальное – глупая случайность. Он – взрослый мужик, должен понять.
Время до конца рабочего дня тянулось долго, и я старательно нагружала голову цифрами, проговаривая их про себя, чтобы не оставалось места для тёмных мыслей. Мне накрутить себя - как плюнуть: раз, и я уже буду биться в истерике на пустом месте.
Ровно в ноль минут ноль-ноль секунд я нажала на компьютере «выключение», встала, взяла сумку и, не таясь, направилась к переулку. Нервная дрожь волнами перекатывалась под кожей, и с каждым шагом только усиливалась.
Стоящего возле своей машины Седова я увидела издалека. И мне отчего-то совсем поплохело: не к добру это, ох, не к добру.
