Я подошла к Юре и улыбнулась, старательно растягивая немеющие губы. Он молча на меня смотрел, и я вновь почувствовала стену между нами. Передо мной был какой-то незнакомый человек. Мне казалось, дотронься я до него рукой - и почувствую мертвецкий пронизывающий холод.
- Лариса, между нами всё кончено, - безэмоционально произнёс Юра.
У меня зашумело в голове. На секунду показалось, что я ослышалась. Но Седов продолжал:
- Сегодня я уволился. И считаю, что будет правильно поставить тебя в известность о нашем разрыве. Наши отношения в любом случае не могли продолжаться долго, - он еле заметно мотнул головой в сторону моей руки, на которой уже не было кольца. – Я женат, и ты тоже. Лучше прекратить всё, пока это не доставило никому проблем…
Каждое его слово било наотмашь по лицу. Боже, какая я идиотка! На что я, собственно, рассчитывала? Что он бросит свою «богиню» и женится на мне? Вот же дура… Дура даже втройне, потому что позволила себе влюбиться в него…
- Лариса?.. – спросил он и посмотрел мне в глаза.
Не знаю зачем, но я спрятала правую руку за себя: бессмысленно уже что-то объяснять, он всё решил. А ещё из-за того, что злилась на него за это: он ведь не дал мне и слова сказать, даже маленького шанса не предоставил оправдаться! Увидел кольцо, сделал выводы и бросил меня, точно надоевшую игрушку.
Хотя, наверное, я для него такой и являюсь. Просто временное увлечение, ничего серьёзного. Это я себе напридумала чёрт знает что. А у мужчин с этим проще: люблю, пока е*у. Штаны надел - и всё, повяла вся «морковь».
Я с трудом разлепила пересохшие губы и хрипло произнесла:
- Что ты хочешь от меня услышать?..
«Та-ак, Лариска, только не вздумай сейчас перед ним разреветься! Умей принимать удары судьбы с гордо поднятой головой!» - зашипел на меня чертёнок, но было уже поздно: слёзный комок уже подступил к горлу, и мокрая пелена заплескалась в глазах.
На мгновение сквозь неё мне показалось, что Юра дрогнул. Чуть подался телом вперёд, словно собираясь меня сгрести в охапку. Будто опять вернулся он прежний – тёплый и родной. И сейчас он скажет, что это всё было неудачной шуткой, его маленькая месть за кабэ-дон. Но секунда сменялась секундой, и ничего не происходило.
Шмыгнув носом, я попыталась внутри соскрести в кучку остатки гордости, вздёрнула подбородок и швырнула ему в лицо:
- Я вас поняла, Юрий Николаевич. Между нами ничего нет и больше не будет, - мне казалось, что голос удалось сделать достаточно твёрдым. Но треклятая влага прочертила-таки предательскую дорожку по щеке от глаза. Чтоб тебя, Лара… держись…
Он прерывисто шумно вздохнул, сделал было шаг ко мне, но тут же отступил и засунул руки в карманы. Посмотрел в сторону, зло бросил мне:
- Прости, - и двинулся прочь, к водительскому месту, обходя свою машину.
Просто сел в неё и уехал. А я стояла, смотрела ему вслед и чувствовала, как проклятая влага уже потоком льётся из глаз по щекам, и сдержать её уже не было сил.
- Я так и знала, дрянь, что Седов из-за тебя уволился! – прошипел у меня за спиной голос Ленки.
Вытерев рукавами блузки мокрые щёки, я повернулась. Злость и обида бушевали во мне, и я не стала их сдерживать, обрушила всё махом на неё:
- На хрен иди, сука бешеная! – рыкнула и показала ей средний палец руки. Пока она от неожиданности пялилась на меня, обогнула, нарочно задев плечом, и направилась к остановке.
О том, что эта злобная шавка не спустит мне подобного, я в тот момент не думала: мой мир шёл трещинами и рушился, разбиваясь вдребезги. Никогда бы не подумала, что можно от душевных мук испытывать физическую боль: меня словно бы выкручивало изнутри, рвало жилы и ломало кости.
Но это собака Павлова укусила и забыла. А Павлов вырос и не забыл: ответочка от Леночки прилетела мне через пару недель.
Седов Юрий Николаевич
Я рвал себя. Каждым словом, точно тупым лезвием, вспарывал и выдирал из себя кусками душу. Кусок за куском.
А я ведь признался ей… Не удержался, перевёл через онлайн-переводчик на японский и выдал Ларе в надежде, что она поймёт:
- Я очень сильно люблю тебя. Но чтобы защитить, мне придётся уйти… - и до вспотевших ладоней ждал её реакции. Она не поняла.
Наверное, и к лучшему: в какой-то момент мне захотелось дать слабину, взять и всё отменить. Сжать её в объятьях и не отпускать. Сделать вид, что не было слов Виктора, что никакая опасность на самом деле ей не грозит. Поверить, что в случае чего я сумею её защитить...
Как я буду жить без неё? Кем я стану? Опять превращусь в ходячий кусок покойника? Как же больно… И хочется дышать ею: такая тёплая, искрящаяся, моя…
Нет, не моя: я рассмотрел на её руке кольцо. Обручалка вновь поблёскивала на своём месте. Хотя я помню, как она кинула ею в этого. И я схватился за эту соломинку, не позволил себе отступить от решения: мне нет в её жизни места, у неё есть другой. У неё там семья… Она не останется без меня одна.
Пришёл и молча швырнул Бориске заявление на увольнение. Он что-то орал про отработку, но я показал ему неприличный жест рукой и ушёл, не оборачиваясь.
