- Вы не бойтесь, - повернулся ко мне парень с переднего пассажирского сиденья. – Мы вам ничего плохого не сделаем. С другом вашим поговорим и сразу вас отпустим.
- Мы с ним больше не общаемся, - честно призналась я и грустно поинтересовалась: - Может быть, вы меня сразу отпустите? Меня даже до дома подвозить не нужно: вот тут остановите, а дальше я как-нибудь сама…
Ответом мне было опять «конское» ржание. Терпеливо подождав, пока мужики поутихнут, я предприняла ещё одну попытку:
- У меня даже его номера телефона нет… - и, словно поддакивая мне, мобильник в сумке начал разрываться вибрацией.
- Можно я посмотрю? – поинтересовался тот мужчина, что сидел справа.
Пожав плечами, я достала и протянула ему телефон, мельком глянув на экран. Звонившей оказалась Маринка. Мужчина взял моего «старичка», нажал «отбой», отключил аппарат и сунул его себе в карман.
- Пусть пока у меня побудет, - пояснил он на мой возмущённый взгляд.
Я отвернулась от него и обиженно засопела: не драться же мне с ним? Всё, массовик-затейник кончился, дальше будем ехать молча.
Седов Юрий Николаевич
Я приоткрыл глаза и тут же зажмурился. Голова и так безумно раскалывалась, а тут ещё и свет вспыхивал ослепительными всполохами.
Прошло секунд пять, прежде чем я сообразил, что дело не в мигающей лампочке, а во мне: зрение сбоило и не хотело работать. Я попытался взять бунтующее тело под контроль, попутно мысленно уговаривая себя:
«Давай, Седой, хватит придуряться. Только ослепнуть тебе для полного счастья не хватало».
- Очнулся? – голос Виктора механическими нотками ввинтился мне в уши, чем вызвал новый приступ мерцания и боли в голове. – Ты слетел с катушек, Седой.
Я наконец сумел пересилить себя и огляделся. Бетонные стены, тусклая крашенная красной краской лампочка над глухой металлической дверью, камера наблюдения под потолком в углу, дощатые нары прикрученные к стене, – я в «клетке».
- Тебя взяли при попытке прикончить Бориса Геннадьевича, владельца в фирмы, в которой ты работал. Помнишь такого? – продолжал он мучить меня, и я в ответ лишь простонал. – К счастью, я сообразил, куда тебя такого красивого несёт, и сработал на опережение. Высадили со спецназом твоему знакомцу дверь и прямо так, в чём был, со всей семьёй его эвакуировали. А там уж и ты подоспел в мои любящие объятья. Так что, не боись, ничего непоправимого натворить не успел. Так, чуть-чуть бабулек попугал, хе-хе…
- Надо было стрелять мне сразу в лоб, на поражение, - продрался я сквозь пересохшее горло.
- Пф-ф! Вот ещё! – откликнулся Виктор. – Таких, как он, – миллионы, а таких, как ты, – единицы. Приоритет очевиден.
- Такого повториться больше не должно, - озвучил я очевидное. – Хорошо, что меня изолировали.
- Погодь себя хоронить заживо, сперва разобраться нужно. Тебя с чего так бомбануло, мой мальчик? – ласковым тоном поинтересовался Виктор, но я знал, что это значит: сознаюсь, что у меня из-за Лары так крышу рвёт, и всё: он вцепится в неё мёртвой хваткой.
- Я провёл кое-какие сравнительные анализы, - вмешался в разговор Пётр, и я ему за это был очень благодарен. – По их данным могу с уверенностью утверждать, что немаловажную роль в срыве Юрия сыграл период половой активности. Думаю, он, в свою очередь, служит предтечей к передеформации его способностей…
- Чего?! Какой период?! – хором удивлённо воскликнули мы с Виктором, перебив его.
- У Юры гон, - раздражённо пояснил Пётр. Мол, вы совсем идиоты, что ли? Человеческого языка не понимаете?
- Благодарю, Авиценна, ты меня порадовал, - сквозь стиснутые зубы просипел я. – Если я раньше был не очень уверен, то теперь ты полностью развеял все мои сомнения: я, мать его, животное… Озабоченный хомячок.
- Мой мальчик, - успокаивающим тоном произнёс Пётр. – Не следует так близко к сердцу принимать мои слова: мы все – животные, как бы ни стремились доказать обратное. Человечество использует для еды вилку с ножом каких-то пару сотен лет, а выбирает партнёра для размножения под влиянием феромонов, гормонов и прочего многие тысячи. И насчёт тебя я бы поспорил: уж больно не просты нуклеотиды, встроившиеся в твои гены…
- То есть, чтобы не допустить повторения срыва, мне нужно просто купировать этот, - вновь перебил я его и поморщился, - как ты его назвал, гон. Как можно это провернуть? У тебя есть какое-нибудь зверское успокоительное?
