– Джей Суза. – Он высунул язык и потрогал пирсинг на губе. – Приятно, эм, познакомиться?
– Сегодня мне ассистирует Джей, – сказала я. – Помещение с влажностной камерой довольно маленькое, так что, если ты захочешь остаться, места может быть немного маловато.
Эли переводил острый взгляд с Джея на меня.
– Джей, насколько сильно ты хочешь доделать отчет и тем самым спасти свою жизнь?
– Эм…
– Полагаю, твоя помощь доктору Зиберт заключается в записи данных во время исследования?
– Ну… да.
– Я могу это сделать, а ты пока закончишь отчет.
Джей переступил с ноги на ногу.
– Ты вообще способен на это?
– Ты имеешь в виду, способен ли я пользоваться авторучкой?
Джей задумался.
– Думаю, ты справишься. Ру? Ты не против? – спросил он с чем-то, очень похожим на надежду.
Я обдумала свои варианты.
Ответить «нет», и позволить Мэтту выместить на Джее зло, за то, что ТСЖ не позволило ему установить садового гнома или что-то подобное, а с Эли разобраться позже. Ответить «да», позволить Джею сдать отчет, и закончить мои дела с Эли раз и навсегда.
Я выбрала боль сейчас, свободу позже.
– Не против, – ответила я. – Приходи, когда закончишь. Никакой спешки.
Джей поднял глаза к потолку, осенил себя крестным знамением и выбежал так же быстро, как появился. А я осталась гадать, почему бог заслужил благодарность, когда его спасение явно было делом рук Эли.
Как только мы снова остались одни, я подошла ближе и скрестила руки на груди.
Я не могла вспомнить, почему из всех мужчин написала именно ему. Чтобы избежать фотографий гениталий, оскорблений и просьб понюхать мои использованные трусики, я пользовалась только приложениями, которые требовали от женщин сделать первый шаг. Но критерии моего отбора были весьма скудными: местные мужчины, которые отмечены другими пользователями как безопасные, и которые были готовы принять мои ограничения. Внешность играла второстепенную роль. У меня был вполне удовлетворяющий секс с некрасивыми парнями, или с теми, чья харизма абсолютно на меня не действовала. Но Эли… Он не поддавался классификации. В его присутствии было что-то всеобъемлющее, то, что оказывало на меня почти химический эффект.
В данный момент он скрестил руки на груди, и бугры мышц под тонкой рубашкой заставили меня представить, как он протягивает руку. Обнимает. Прикасается.
– Это было плохо сделано: слишком явно, – сказала я без выражения.
– Да, – согласился он, потом, словно это только что пришло ему в голову, спросил: – Ты чувствуешь себя в безопасности? Со мной наедине?
Я хотела солгать, но отказалась от этой идеи.
– Да.
Он расслабился.
– Тогда я не буду просить Джея вернуться. Через какие промежутки времени ты проводишь измерения?
Я склонила голову набок, изучая Эли, переоценивая его роль здесь, в «Клайн» и, кстати, вспоминая о числе «Эйлера».
– Догадайся.
Он снисходительно скривил губы.
– Я тебе не танцующий медведь. Я не действую по команде.
– Конечно, нет. Тебе нравится элемент неожиданности. – Его молчание читалось как согласие. Он пялился на мой рот, пока я не спросила: – Какое у тебя образование?
– Это имеет отношение к тому, что мы здесь делаем?
Я облизала кончики зубов.
А правда имеет? Нужно ли мне это знать? Или я просто испытывала неоправданное, нехарактерное для меня любопытство к этому мужчине, которого давно пора вычеркнуть из своей жизни и разума?
– Я записываю данные о росте микроорганизмов каждые тридцать минут и каждые пятнадцать проверяю условия в камере влажности, просто на всякий случай. – Я оторвала взгляд от его сложного лица, отвернулась и надела лабораторный халат.
Когда обернулась, Эли смотрел на меня голодными глазами, как будто я была чем-то съедобным, как будто я раздевалась, а не наоборот.
Лабораторный халат Джея был больше моего, но оказался мал для Эли. Он надел резиновые перчатки с легкостью, которая должна быть только у того, кто каждый день посещает лабораторию, или у серийного убийцы. Я уставилась на его руки, растягивающие латекс, и подумала: