– Тогда пошли, или я окажусь в немилости. Я как раз на днях рассказывал ей о «Клайн»… – Уводя своих гостей Соммерс болтал без умолку, не подозревая о царившем между ними напряжении.
Наконец, после бесконечного, тянущегося мгновения мы остались вдвоем. Эли и я. Одни в комнате, полной людей.
Угольно-черный костюм тройка сидел на нем невероятно хорошо, и не только из-за пошива. Было что-то в прямой линии его носа, завитке волос, наклоне бровей, что соответствовало этому образу и подчеркивало привлекательность. Каким-то образом ему было так же комфортно в этой обстановке, как и в моей лаборатории.
Я просто не понимала этого человека.
Он подошел ближе, глядя прямо в мои глаза.
– Ну, – сказал он своим глубоким, спокойным голосом, и я не ответила.
Что тут было сказать? Ладно? Ты учился в колледже по спортивной стипендии? Лучше бы я никогда не писала тебе в том чертовом приложении. Ты выглядишь по-другому. Меньше похож на моего Эли, а больше на мужчину, который...
– Что ты здесь делаешь? – спросила я.
Он вздохнул. Официант остановился, чтобы предложить нам бокалы с... чем-то. Эли взял один, протянул мне, а затем выпил свой одним глотком.
– То же самое, что делаешь ты и твой босс.
– Ты знал, что мы будем здесь?
Его губы дрогнули.
– Несмотря на твое впечатление обо мне, я не знаю всего. – Его глаза скользнули вниз по моему телу, следуя за мерцающими бликами на зеленой ткани. Казалось, они опомнились на полпути и внезапно вернулись к моему лицу.
Мы не могли просто оставаться здесь, посреди переполненной комнаты и молча смотреть друг на друга.
– Ты действительно собираешься играть с ним в гольф? – спросила я.
– Вероятно. Если только Дева Мария не приснится Флоренс во время лихорадки и не прикажет ей передать нужные нам документы.
– Думаю, что она атеистка.
– Значит, буду играть в гольф. Или ты хочешь ее уговорить?
– Я?
– Почему бы и нет, если «Клайн» нечего скрывать?
Я тихо фыркнула.
– С чего бы это?
– Чтобы избавить меня от самого тупого гребаного вида спорта во вселенной?
Я улыбнулась. Затем мое веселье померкло.
– Он отвратителен.
– Кто?
– Соммерс.
– Да. Как и большинство мужчин его возраста и обладающих подобной властью.
– Это не дает ему право, верно?
– Да, – согласился Эли тоном хориста, который не совсем понимает, почему ему читают проповедь. – Поверь мне, я хочу увидеть, как он потерпит крах и сгорит так же сильно, как и ты.
– Уверен, что ты не один из них?
Эмоции промелькнули на его лице слишком быстро, чтобы их можно было расшифровать. Затем он неторопливо начал:
– У моей матери было красивое серебряное кольцо, одна из тех бесценных семейных реликвий, которая передавалась из поколения в поколение по женской линии. Когда мама умерла, я взял кольцо, думая, что подарю его своей сестре, когда она станет достаточно взрослой. Но потом ей очень, очень захотелось отправиться в путешествие со своими друзьями. У меня просто не было денег, чтобы отправить ее, понимаешь? Поэтому я сказал себе, что это легко исправить. Я заложу кольцо, а потом вовремя выкуплю, – он печально улыбнулся. Мне не нужно было, чтобы он говорил, как все закончилось. – Несколько месяцев спустя сестра спросила меня, знаю ли я, где кольцо. И я притворился, что понятия не имею, о чем она говорит.
Я посмотрела в его открытые, немигающие глаза и пожалела, что не могу спросить: «Сколько тебе было лет? Как умерла твоя мать? Почему ты продолжаешь обнажать передо мной худшие, самые уязвимые части себя?» Вместо этого я рассказала нечто ужасное о себе:
– Когда мне было одиннадцать, я украла тридцать четыре доллара пятьдесят центов из ящика стола в доме моей лучшей подруги, – я заставила себя выдержать пристальный взгляд Эли, несмотря на стыд, точно так же, как он выдерживал мой. – Они никогда ничего не запирали, когда я была рядом, потому что доверяли мне. Они относились ко мне как к своей. И я обворовала их.
Он кивнул, и я кивнула в знак молчаливого согласия с тем, что мы оба – ужасные люди. Мы столько раз снимали маски, что теперь они валялись на полу, разбитые вдребезги.
Но это было хорошо.
У нас все было хорошо.
Заиграла группа, оборвав этот момент. Эли вернулся к своему обычному дружелюбному настрою, когда зазвучала успокаивающая, плавная мелодия, идеально соответствующая этому скучному событию. Несколько пар начали покачиваться в такт.
– Нам надо потанцевать, – предложил Эли.
Не было никаких признаков того, что он шутит.
– Надо? Зачем?
Он пожал плечами, и вдруг показался мне растерянным, и таким же неуверенным, какой я всегда чувствовала себя рядом с ним.