– Затем, что мне нравится твое платье, – ответил он беспечно. Впервые с нашей встречи три дня назад мне пришло в голову, что, возможно, ему тоже это не нравилось. Возможно, он тоже отчаянно боролся с этим необъяснимым влечением между нами. И, возможно, его успех был таким же плачевным, как и мой. – И затем, что ты нравишься мне как личность, – его взгляд внезапно стал дразнящим и теплым. – Даже если я тебе не нравлюсь.
– Ты меня не знаешь, – заметила я.
– Верно, – он протянул руку.
Казалось, эта протянутая рука говорила: «Я хочу прикоснуться к тебе». Когда наши пальцы встретились, между нами пробежало электричество. Это было похоже на свободное падение и облегчение.
– Тогда ладно.
Эли не прижал меня к себе, что меня обрадовало, поскольку я не была уверена, что выдержу такой плотный контакт. Мое платье было с длинными рукавами и высокой спинкой, что оставляло мало мест, где мы могли соприкоснуться «кожа к коже». И тем не менее, когда Эли положил ладонь мне на спину, у нас обоих сбилось дыхание.
– Не помню, когда танцевала в последний раз, – пробормотала я, в основном для себя и добавила уже мысленно: «И уж точно не так, как сейчас».
Это едва ли было связано с музыкой, просто повод для людей встать ближе, чем следовало.
– Ты не проводишь пятничные вечера в круизах с ужином?
– А ты?
Он что-то пробормотал.
– Ты знаешь, где я провожу пятничные вечера, Рута.
Мы хорошо подходим друг другу. Вероятно, из-за нашего роста. Я чувствовала запах кожи на его шее, чистый, пряный и еще чего-то немного темного.
– Ты действительно встречаешься с новой женщиной каждую пятницу?
– Извините, – кто-то прервал нас, и мы мгновенно отступили друг от друга на несколько шагов, восстанавливая дистанцию, которая заметно сократилась в танце. Это была женщина средних лет с фотоаппаратом в руках. – Могу я сфотографировать вас? Это для пенсионного альбома мистера Соммерса.
Мысль о том, чтобы участвовать в какой-либо части жизни Эрика Соммерса, отталкивала меня на интуитивном уровне. Эли, по-видимому, тоже.
– Вам не нужна наша фотография, – дружелюбно сказал он. – Мы оба познакомились с мистером Соммерсом десять минут назад. Вы зря потратите на нас место в альбоме.
Фотограф нахмурилась, затем взяла себя в руки.
– Вы просто такая красивая пара.
Она ушла к более отзывчивым гостям, и Эли снова прижал меня к себе.
– Она права, – тихо пробормотал он.
– Насчет чего?
– Ты действительно прекрасно выглядишь, – в его голосе не было радости по этому поводу.
– Все дело в платье и в макияже.
– Нет. Это не так, – он ненадолго задержал на мне взгляд.
Я не могла выносить тишину.
– Может быть, мы рассердили бога-шутника случайного секса, и он не перестанет сводить нас вместе, пока не принесем жертву на его алтарь.
– Я не думаю, что это то, чего он от нас хочет, – пробормотал Эли себе под нос. – И почему бог случайного секса – шутник?
– Не знаю.
Мы обменялись удивленными взглядами. Пауза затянулась. Настала моя очередь отвести взгляд и сменить тему.
– Значит, вы пытаетесь настроить совет директоров против Флоренс?
– Нет.
– Ты уже признался в этом.
Когда Эли пожал плечами, я почувствовала, как перекатываются мышцы на его предплечьях.
– Как ты думаешь, для чего нужно правление?
Этим утром я задала Ниоте тот же самый вопрос и получила лишь слегка пренебрежительный ответ. Или, может быть, Ниота просто показалась более милой по электронной почте.
– Они контролируют. Принимают стратегические решения.
– Ты узнавала. Мило.
– Такой покровительственно тон.
– Нет, я... – он удивленно посмотрел на меня. – Прости. Это не входило в мои намерения. Но у меня сложилось впечатление, что ты не интересуешься ничем, связанным с административными вопросами. – Мне не понравилось, как точно он меня охарактеризовал. Меня интересовала только наука, а все эти «Игры престолов» были выше моего уровня оплаты. – Независимо от того, что ты думаешь о «Харкнесс», – мягко продолжил Эли, – нельзя отрицать, что руководителям компаний нужна подотчетность и надзор со стороны людей с соответствующим опытом.
– «Клайн» – компания Флоренс. Она знает, что для нее лучше. Такие люди, как Эрик Соммерс, ничего не смыслят в науке.
– Нет. Но дело теперь не только во Флоренс и ее чашах Петри, не так ли? Штат «Клайн» насчитывает триста шестьдесят четыре человека.
– И?
– Одно неверное решение может лишить зарплаты триста шестьдесят четыре семьи.
Я не могла с этим спорить. Но я также знала Флоренс, чьи действия были рациональными и хорошо продуманными. Я хотела бы, чтобы она была здесь и перечислила их для Эли.
Мой телефон завибрировал.
– Извини, – сказала я Эли, вытаскивая его из кармана.
Сообщение было от Флоренс, она словно бы почувствовала мой призыв на расстоянии.