Я уже все это проговорила, когда увидела, что Макс испуганно качает головой. Нина продолжала стоять спиной к нам, но она как-то стремительно ссутулилась. Потом медленно повернулась и тяжело, как будто отрывала от губ липкий скотч, произнесла: «Наверное, так».
- Нин, может и нет… Я так ляпнула… Как всегда…
Про такие минуты я говорю, что раздалась тишина. Потому что до этого, даже если и не говорили ничего, то как-то мысли шевелились, создавая иллюзию диалогов, реплик и реакций на них. А теперь именно тишина, и каждый готов был сбежать от нее.
- Я сегодня с ней встречаюсь, – наконец сказала Нина и снова села на табуретку посредине кухни. Она умела быть в центре внимания. Даже по тротуару всегда ходила посередине.
- Зачем?
- Сестра же. Да и фотки папины хочу взять.
- Зачем?
- Ксень, хватит тебе. Самой же интересно. Я знаю, пойдем, познакомимся. Она же не виновата, что так. Сама нас найти хотела. У нее муж, дочка. Так что ты теперь тетка. Пойдешь?
- Давно он умер?
- Десять лет.
Я снова замолчала. На самом деле пойти хотелось. Но как-то было обидно сдаваться.
- Сходи ты, познакомься, - вдруг подал голос Макс.
- Щас, все брошу… - огрызнулась я. И это значило, что сегодня мы не едем на дачу, а идем знакомиться с так называемой сестрой.
три.
Я не помню отца совершенно. Ни лица, ни голоса, ни запаха. Было время, когда мне казалось даже, что его не было никогда, а мама с Ниной его придумали. Просто чтобы было, кого забывать и мучиться. Я не донимала их расспросами, как-то очень рано и по-взрослому обидевшись на весь белый свет за такую неполноценность нашей семьи. Мама уничтожила его фотографии, оставшиеся вещи и подарки, сестра наложила табу на само слово «папа», а мне просто повезло больше всех, потому что не надо было ежедневно усиленно стирать его из памяти.
И вот он стоял передо мной. Как только я увидела Вику, сразу поняла, что она на него похожа - русая, высокая, белокожая; а мы с Ниной – на маму – чернявые, смуглые, низкорослые. И только карие глаза у нас троих были одинаковыми, и если бы я знала раньше, что эти вишневые гляделки у меня от отца, купила бы себе линзы другого цвета. Но в тот момент мне стало до боли грустно, потому что карие глаза Вики смотрели на нас папиным взглядом, а мы на нее – сиротским. Мне стало стыдно за ту жадность, с которой мы с Ниной впились в ее лицо, пытаясь угадать по нему всю жизнь Вики, ее характер, ее слабости, ее отношение к нам.
Возможно, мы бы так и не нашлись, что сказать друг другу, если бы не дочка Вики. Алисе три года, и ей откровенно скучны три взрослые тетки, пялящиеся друг на друга одинаковыми глазами. Она потребовала от нас внимания, увлекла в какую-то свою тайную игру, мы отвлеклись, и уже естественно и незаметно переместились в квартиру Вики, где пили чай, рассматривали фотографии, спасая их от цепких и немилосердных ручонок Алисы, рассказывали о себе, спрашивали друг о друге, и кажется, даже радовались чему-то.
Мы провели в доме сводной сестры все воскресенье. Пили вино, хохотали, плакали, пели, смотрели какое-то древнее видео, играли с Алисой. Потом как-то неожиданно тихо нашу компанию разбавил муж Вики. Он так неожиданно появился в комнате, что мне даже показалось, будто он все это время стоял тенью у какой-то из стен, и вот отделился от нее. Мы тут же дружно начали шутить над его появлением, ему это видимо не понравилось, и в отместку, сравнив нас взглядом, заявил, что мы не похожи и удалился. Вика манула рукой, давая понять, чтоб мы не заморачивались, такое поведение для него привычно.
- Вика, а имя-то у него есть? – со смехом спросила Нина.
На самом деле Вика все время говорила о своем муже как-то вскользь и ни разу не назвала его по имени.
- Корней его зовут, но некоторые Кириллом называют, - почему-то недовольно ответила Вика.
- Чуковский? – хором среагировали мы с Ниной.
- Да нет. Отец его так назвал. Большой оригинал надо сказать был.
Вике явно не хотелось говорить о муже, и мы не стали настаивать. Но безмятежность уже покинула нашу компанию, и мы благоразумно собрались уже собрались уходить, как Корней почему-то сменил гнев на милость и принес бутылку вина, предложив выпить за знакомство. Мы поскромничали, ответили, что уже и за знакомство, и за дружбу, и за мир во всем мире успели впить, но Корней резонно возразил, что с ним не успели, и все понеслось по новой. Я, правда, вина почти не пила, поэтому смогла заметить, что Вика как-то не слишком любезна со своим мужем, но выводов из этого наблюдения делать не спешила.
Визит к новоявленной сестре закончился тем, что Вика отправилась укладывать спать уставшую Алису, а Корней – провожать нас до остановки. Там мы обменялись телефонами, поймали маршрутку и шумно и по-семейному распрощались.
Уже дома я по привычке отзвонилась Максу, вкратце рассказав, как в дружественной обстановке прошла встреча, про Вику, про Алису, про Корнея, и про то, что мне кажется я его уже где-то видела, но никак не могу вспомнить, где.
четыре.
