Почему-то я всегда чувствую себя неуютно, если приходится возвращаться туда, откуда давно и, как казалось, безвозвратно ушла. По этой причине я ни разу не была на вечерах встреч школьных и университетских выпускников. И никогда не возвращалась во двор моего раннего детства. Я даже улицу, на которой мы тогда жили, по возможности обхожу стороной. Хоть и плохо помню тот двор. Мы уехали оттуда, когда я только пошла в первый класс. Поменяли нашу трешку, побросали в ней половину мебели, и спешно переселились в двушку, хоть и не на другом конце города, но все же подальше от того места, где когда-то жили с отцом. Мама вытравливала воспоминания о нем, Нина радовалась, что теперь будет жить рядом с бассейном, а я просто безропотно переместилась за ними, благо выбора у меня все равно не было.
И вот теперь я добровольно шла по улице Первой Садовой. По той самой, где у меня был отец, и наверняка счастливое детство. Правда степень тогдашней моей счастливости мне трудно определить, я плохо помню себя в то время. Я вообще с трудом верю, что человек может помнить какие-то эпизоды из своего детства, тем более такие, когда он еще спал в коляске. Правда Нина утверждает, что так оно и есть, что она как раз помнит себя лежащей в коляске, но на то она и мой личный уникум.
Я смотрела на когда-то бывший родным дом. Так себе, ничего особенного, обычная пятиэтажка, четыре подъезда, антенны на крыше, пестрые балконы с оформлением в стиле «кто на что горазд». Там, на первом этаже… Нет, вот окна свои у меня уже просто сил нет высматривать.
Я подошла к крайнему подъезду. Наш был тоже крайний, но с другой стороны. Удивительно, как легко все вспоминалось, как будто моя память возвращалась из ссылки. Я вспомнила качели, сломанную карусель, пустую песочницу, белые перила, сирень под окнами третьего подъезда. Вспомнила, что если пересечь двор, выйти на соседнюю улицу и перейти дорогу, то придешь в школу, а за школой, через пару дворов – детский сад. Я даже хотела было пройти по этому маршруту, но почему-то испугалась, что вспомню еще что-то, то, что меня тревожило где-то в глубине души, что уже рвалось наружу со вчерашнего вечера, проведенного в компании новоявленной сестры, и что я из какого-то суеверного страха боялась выволакивать на свет.
Я решительно пошла прочь от этого дома. И через пятнадцать шагов предательски повернулась и посмотрела на наши окна. Облегченно вздохнула – окна были уже не совсем наши, а пластиковые, и за стеклами я не увидела желтых занавесок, которые тут же вспомнились, выскочили в сознании, запестрели яркими пятнами, неуместными в траурной комнате, отведенной моей памятью для всего, что связано с прошлым, с этим домом, с отцом. Эти ужасные желтые занавески маячили перед глазами, я смотрела на людей, асфальт, дома, детские площадки с их перевернутыми паутинками, турниками и качелями, и все это было занавешено ужасной, старой желтой тряпкой.
Проклятая память совсем поглотила меня, я и не заметила, как очутилась перед школой. В которой отучилась полгода и перевелась в другую, ближе к новой квартире. Ничего уже нельзя было поделать, пришлось идти до детского садика. Я обошла школу, прошла в соседний двор и замерла. Я, наконец, поняла, что из всего своего раннего детства я помнила всегда, преданно и неотступно, в деталях и красках не отца, не себя, не друзей, не дом, а вот этот самый двор, что сразу за школой, на пути в мой садик. Мне казалось, что я чуть ли не каждый день здесь бывала, что здесь прошли самый важные моменты моей жизни, что этот двор и есть мой дом, родина, жизнь…
Ничего умнее я не придумала, как бежать к Нине и пытать ее о своем прошлом. Нужно уже, наконец, решиться и сбросить пыльное покрывало с того, что я так хотела забыть. Значит там, в раннем детстве, я оставила что-то действительно важное, что-то, что теперь требовательно рвется наружу. Мне казалось, что я почти летела к остановке маршрутки, уткнувшись в телефон в поисках номера Нины. Кажется, я даже нажала клавишу вызова, когда боковым зрением увидела, что меня обгоняет Алиса.
пять.
Конечно, Алиса обгоняла меня не сама по себе. Они обгоняли меня на пару с Корнеем. Как девушка впечатлительная и периодически мистически настроенная, я успела удивиться в очередной раз, и даже, кажется, успела подумать, что встреча эта не случайна в таком сакральном для меня месте. В трубке отчаянный голос Нины пытался докричаться до отключенного мозга.
- Алло! Ксень! Алло! Да говори же ты! – Говорила Нина.
- Нин, я перезвоню, некогда щас, - скороговоркой проговорила я и машинально нажала отбой.
- Привет! – важно и по папиной подсказке проговорила Алиса и побежала к противоположной стороне тротуара пугать зазевавшегося голубя.
- А вы-то тут что делаете? – наконец нашлась, что спросить я.
- Ну мы-то тут как раз недалеко живем, - усмехнулся Корней. – Или ты не помнишь уже?
Я на самом деле вчера совершенно не обратила внимания, в каком районе живет Вика. Мой мозг был парализован вкрадывающейся в него Ниной. Поэтому ничего не оставалось, как глупо пожать плечами.
