– Да пусть уж, – отозвался Сергей, по-бабьи вытирая лоб тылом мыльной руки. – Что Николаич, не появился?
– Николай Николаич тебе просили передать, чтобы к ужину его не ждали. Оне отбыли в главк, выбивать нам сухари да консерву.
– Жаль. Я борщ построил.
– Так, а что ему пропадать? У меня чеснок молодой есть и сала шмат. Ты закончил? Пошли поснедаем?
– Пошли, если Галина не побьет. Без аппетита ужинать станешь, что скажешь, у кого харчевался?
Саныч в долгу не остался:
– Так это ж Галина, не Верка. Потому не побоюсь и всю правду скажу: Серега накормил. К тому же Николаич попросил по району пробежаться.
– Тебя попросил?
– Обоих. Так что аппетит в любом случае нагуляю.
Сергей выжал портянки, развесил их и выплеснул воду из корыта:
– Пошли питаться.
Пока лейтенант разогревал на керосинке борщ, Остапчук достал кусок сала, луковицу, буханку черного, все аккуратно нарезал, распатронил головку чесноку. Поколебавшись, решительно хлопнул по колену:
– Нуте-с, так. – И извлек из заветного угла сейфа флягу с тещенькиной горилкой.
– Да что ты, – начал было Сергей, но старший товарищ прервал:
– Ни-ни, не пьянства окаянного ради, исключительно во имя пищеварения да вдохновения. – И разлил ровнехонько по полтинничку.
Потом ели борщ полными ложками, поглощали толстые ломти сала, уложенные на хлеб. Саныч, прикончив последнюю ложку, как раз корочкой промокал последки и тут, случайно глянув в окно, проворчал:
– Что там за шабаш собрался?
Акимов кинул в рот еще один чесночный зубок и, ожесточенно жуя, посмотрел на улицу. Там маячили во дворе, не решаясь зайти, Колька Пожарский, Андрюха Пельмень, Яшка Анчутка и цвела единственной ромашкой среди мужского полу Тося Латышева.
Иван Саныч быстро привел в порядок стол, на всякий пожарный тоже зажевал чесноком, пригладил волосы и застегнул верхнюю пуговицу. Махнул в окно посетителям:
– Что жметесь, как чужие? Заходите, раз пришли.
Вся компания, один за другим, проникла в кабинет. Несмотря на то что каждый из них, исключая Тосю, тут бывал неоднократно, сейчас они вид имели такой, точно не понимали, где находятся и зачем пришли.
– По какому поводу комиссия? – спросил Иван Саныч.
Латышева, краснея, поведала:
– Сам товарищ капитан нам назначил, на шесть вечера.
– Кому вам назначил? – удивился Акимов. – А в какой связи?
Она смутилась, беспомощно оглянулась на парней. Они подло молчали. Саныч посетовал:
– Сам назначил и уехал. А нам позабыл сказать. Так что именно назначил и кому?
Тоська открыла рот и закрыла. Пельмень поведал с утомленной гримасой:
– Ничего он никому не назначал. Тоська подслушала скандал…
Та немедленно открестилась:
– Ничего не было!
– Ой, да ладно, пусть не было, – отмахнулся Пельмень. – Сорокин выкатил ультиматум: или пусть патрули милиции подчиняются, или пеняй на себя.
– Кому выкатил? – улыбаясь, спросил Сергей.
– Да Гладковой же, Вере же Владимировне, – с досадой пояснил Колька.
– О как, – протянул Акимов. Было заметно, что авторитет командования взлетел у него до луны.
Саныч же пошевелил коротким носом, ощущая запах смуты и пороха:
– Сами слышали?
– Говорят же вам, вот эта, – Анчутка пихнул Тоську в бок, та лишь поежилась, – подслушала.
– Неправда, – прошептала та.
Добрый Яшка сжалился, объяснил по-хорошему:
– Вот эта отдельно взятая Латышева сидела в приемной. У директора скандалили. Товарищ капитан ультиматум поставил: или ваши патрули мне под начало идут, или сами пойдете… простите.
– Ничего, – позволил сержант. В районе намечался конфликт, это требовало осмысления и новых стратегий.
Латышева ныла все о своем:
– Я не подслушивала!
– Ну не подслушивала, он говорил громко, – поправился Анчутка. – Потом Николаич вышел, хлопнув дверью, а Верка… то есть товарищ директор, на нервах Тоську послала.
– Неправда! – крикнула Тося. – Я просто спросила: собирать патруль? А Вера Владимировна сказала: нет. Вплоть до увольнения!
Иван Саныч подвел предварительные итоги:
– А вы все равно пришли.
– Так она ж не отвяжется, – пояснил Пельмень.
– Но он же не вас вызывал, а, наверное, старших? – поинтересовался Акимов.
Колька пояснил:
– А какая разница? Пришли и пришли. От фабрики – так от фабрики. Так если бы Сорокин был, а его нет.
– Вы просто отметьте для себя, что патруль с фабрики приходил, – попросила Тоська, – а как товарищ капитан вернется, доложите.
– Сама придумала? – с уважением спросил сержант.
Тоська застеснялась, Пельмень заверил:
– Сама. Кто ж, кроме нее, глупость такую выдумает.
– Ну, раз так и мы не нужны, может, ходу? – деловито спросил Колька.
– Идите, идите, – разрешил Иван Саныч. – А ты, Тося, не беспокойся, обязательно передадим командованию, что приходили от фабрики и для дальнейшей драки нет оснований.
Ребята очистили помещение, сержант дал волю гневу:
– Полюбуйся-ка на наше руководство! Они с Веркой кадры делят, а нам отдувайся. Наш каков, предъявил ультиматум – и шасть в главк, как в кусты.
– Наверное, что-то срочное.
– Это хорошо, что вся кодла с Веркой сюда не приперлась. Как бы мы с тобой отбрехивались?
– Ты все?
– Нет.
– Просто решим, кто в какую сторону. Ты до станции, я на танцы или наоборот?
