Сегодня он собирался нагрянуть в офис – несмотря на то, что в праздничный день там можно было найти только пару основных сотрудников. Брайан смутно припоминал, что Синтия вроде бы отпрашивалась у него на пару дней, но никак не мог сообразить, о каких конкретно датах она говорила, и что он ей ответил.
Собственно, это было не важно. Придет - так придет, нет – так нет.
Как оказалось, Синтия все же пришла. Она проследовала за Брайаном в его кабинет и закрыла за собой дверь. Брайан покосился на нее, затем выдвинул ящик стола и нашарил в нем пузырек аспирина. Забросил в рот четыре таблетки разом и запил их глотком тройного латте.
- Ты омерзительно выглядишь, - заметила Синтия.
- Спасибо! И тебя с праздником, - Брайан зажмурился и попытался силой воли победить головную боль.
- Может, сходишь домой отдохнешь? Здесь все равно делать нечего.
- Слушай, Синтия, хочешь взять отгул, так бери. Как по мне, можешь хоть до конца недели тут не появляться. Или до конца жизни. Мне насрать.
Он открыл глаза, но на Синтию не взглянул, уставился в экран компьютера.
Дверь его кабинета с грохотом захлопнулась. Ну и прекрасно. Синтия была нужна ему не больше, чем кто-либо другой.
Брайан с головой погрузился в наработки по одному совершенно пиздецовому контракту, когда кто-то осторожно постучался в дверь.
- Что? – рявкнул он.
Ясно было, что это не Синтия – та никогда не осторожничала. В кабинет заглянула секретарша.
- Тут кое-кто хочет вас видеть… Говорит, его зовут…
Впрочем, этот самый кое-кто уже проскочил мимо нее и остановился перед столом Брайана, грозно скрестив руки на груди.
- Все нормально, Дарла.
- Делия.
- Да без разницы. Можешь идти.
Секретарша вышла, прикрыв за собой дверь. А Брайан поднял глаза на своего старейшего друга. Бывшего друга.
- Итак, Майки, чем я обязан такому грубому вторжению?
Майкл швырнул на его стол газету.
- Ты это видел? Ты знал?
- А что там?
- А ты посмотри!
Майкл, конечно, был известной драма-квин, но Брайан никогда еще не слышал, чтобы голос его звучал так зловеще.
Он развернул газету и пробежал глазами первую полосу.
- Ну а что, по-твоему, я могу на это сказать? Это его бывший напарник. Понятно, что он подыскал ему тепленькое местечко в администрации.
- Он поставил Кеннета Райхарта, педофила и убийцу, во главе отдела социальной защиты, - выплюнул Майкл.
- Выходит, что так, - отозвался Брайан, снова отворачиваясь к компьютеру.
- Теперь нам никогда не получить опеку над Хантером.
Брайан невольно покосился на Майкла
- Да вы бы и так ее не получили. Так что ничего не изменилось.
Майкл несколько секунд молча таращился на него, а потом покачал головой.
- А ведь ма говорила мне. Говорила, что ты все-таки продал душу дьяволу. Но знаешь что, Брайан? Я тогда ей не поверил.
- А теперь веришь? – фыркнул Брайан
- А что, блядь, мне остается? У меня такое ощущение, что я вообще тебя больше не знаю.
Брайан поднялся на ноги.
- Ну так, значит, ты меня и не знал никогда. Потому что вот он я – такой, какой есть, - он кивнул на газету. – А это - просто бизнес. Политика. Погалдят немного – и ничего не изменится.
- Да все уже изменилось! Но тебе ведь на это плевать, да? У тебя же мечта сбывается – переезд в Нью-Йорк! Что ж, счастливого пути! Как по мне, чем быстрее ты свалишь, тем лучше.
Майкл ринулся к выходу – и дверь Брайанова кабинета с грохотом захлопнулась второй раз за день.
До конца недели Брайан ходил на работу, по вечерам заглядывал в «Вавилон», затем отправлялся в постель, а утром снова шел на работу. Он почти боялся неотвратимо приближавшихся выходных. Кто бы мог подумать, что такое с ним когда-нибудь случится?
Вечером тридцатого декабря Брайан стоял в лофте у окна, держа в руке бутылку скотча.
Наполовину пустую бутылку. А ведь два часа назад она была еще полна. В тот момент он еще собирался одеться и отправиться в «Вавилон». Но чем меньше оставалось в бутылке виски, тем менее привлекательной казалась эта идея.
Конечно, в клубе не будет пусто. Там всю неделю было полно народу, податься-то больше было некуда. Сэп оставил задние комнаты открытыми, и копы смотрели на это сквозь пальцы, все равно ведь клуб закрывался после нового года.
Кафе «Либерти» обещали не трогать до конца января, но затем в помещении должен был открыться китайский ресторан. В последние дни закрылись почти все заведения, еще недавно существовавшие на Либерти-авеню, витрины спешно перекраивались, перелицовывались и вскоре должны были вступить в новую, благопристойную жизнь.
Что ж, Брайан и сам вскоре должен был вступить в новую жизнь – перебраться в Нью-Йорк, заняться открытием нового офиса «Вангарда». А Питтс… Ну, Питтс как-нибудь выживет и при Стоквелле. А если и нет, он все равно уже не в силах был ни хрена с этим поделать. Те времена, когда он еще мог что-то изменить, давно прошли.
Брайан отпил еще скотча, и в этот момент в дверь постучали. Он фыркнул. Наверняка это Майки. Пришел, чтобы выгрызть из его спины еще пару кусков мяса. Впрочем, возможно, он это заслужил…
Брайан открыл, но за дверью оказался не Майки, а тот белобрысый пацан. Джастин. Ангел из «Вавилона».
