Да просто она всегда ему доверяла, вот как. Дженна искренне верила, что она и дети значили для него так же много, как и он для них. Она никогда и представить не могла, что что-то поставит под угрозу их счастье, разрушит все, что они построили вместе, но за прошедший год происходило именно это. Разве может быть предательство еще хуже?
– Я тебя не знаю, – сказала она с болью и презрением в голосе. – Ты не тот человек, за которого я вышла замуж. Не отец моих детей.
Джек ничего не отвечал, просто стоял молча, а по его щекам катились слезы. Внезапно Дженна машинально взяла бокал и выплеснула ему в лицо. Он довольно долго смотрел на нее в упор, а ярко-красная жидкость стекала на рубашку.
– Ты подлец, – отрывисто бросила Дженна. – Ты врал мне все это время.
– Разумеется, врал, – хрипло перебил ее Джек. – Приходилось, чтобы защитить тебя…
– Нет! Чтобы защитить
Его лицо было непроницаемым, тон ледяным:
– Я думаю, ты знаешь ответ.
– И что же случилось? Она позвонила тебе, когда ты гулял со мной, и ты… Что ты сделал? Побежал к ней, это понятно, но потом? Куда вы отправились?
– Какая разница?
– Я хочу знать.
– Хорошо. Она заехала за мной на машине, и мы поехали… в тихое место.
Внезапно Дженна испытала головокружение и тошноту, терпеть больше не было сил. Невыносимо было думать о том, что муж отчаянно занимался любовью на заднем сиденье автомобиля, пока она, грустная дурочка, продолжала гулять по пляжу.
– А в тот вечер, когда ты якобы был в пабе? – через силу спросила она.
Его взгляд не терял твердости.
– Я был с Мартой.
И снова имя прозвучало как пощечина.
– Вы виделись утром, но ты не мог дождаться следующей встречи?
То, что Джек не мог ответить, уже само по себе было ответом.
– И к матери ты не ездил? Нет, разумеется, не ездил, просто наврал, чтобы провести целых две ночи со своей шлюхой. А ты встречался с кем-то из Совета по делам искусств Уэльса? Ты мне так и не переслал приглашение от них. Нужно ли спрашивать, куда ты ходил в прошлую субботу, когда решил исчезнуть?
– Я был с ней, – подтвердил Джек.
Дженна взглянула на нож, который бросила на кухонный стол, и на одно безумное мгновение захотела полоснуть по собственному запястью. Настоящая боль, глубокая и физическая, определенно должна быть легче, чем эта.
– Зачем она приходила сюда поговорить со мной под предлогом работы с веб-сайтом? – резко спросила Дженна, сама удивляясь, зачем продолжает мучить себя, но не в состоянии остановиться.
– Какое это имеет…
– Зачем она приходила?
Джек вздохнул, она видела, как тяжело ему дается этот разговор, но ей плевать.
– Я думаю, в глубине души ей хотелось напомнить себе, как сильно ты ей нравишься.
– Что?!
– Она хотела, чтобы совесть одержала верх, хотела понять, что не может забрать меня и придется расстаться.
Вспомнив, как эта женщина сидела на кухне, расспрашивала о семье, рассматривала фотографии детей, делала замечание, что фотографий Джека немного, Дженна ощутила вспышку гнева.
– А завтра? Завтра зачем она собиралась припереться? – со злостью спросила она.
– Теперь не придет.
– Потому что ты уже во всем мне сознался. То есть она грозилась сделать это за тебя…
– Рано или поздно правда всплыла бы, а оттягивание этого момента никому не принесет пользы…
Боль была такой сильной, что Дженна не знала, куда себя деть. Она не понимала, как Джек может быть так решительно настроен на разрушение семьи. Бессмыслица какая-то, совершенно не похоже на него, но, тем не менее, вот он, стоит и говорит, что Марта Гвинн настолько ему дорога, что он не может с ней расстаться даже ради собственных детей.
– А ее муж в курсе? – спросила Дженна.
Джек кивнул и судорожно сглотнул.
– Она уехала от него на прошлой неделе. Мы сняли квартиру в Морском квартале.
Ее глаза расширились. «
– И когда ты намерен переехать? – хрипло спросила Дженна.
– Я не…
Внезапно снова поддавшись порыву, Дженна помчалась в кладовку и схватила его куртку.
– Можешь уезжать прямо сейчас! – заорала она, сунув ему куртку. – Вот, бери и проваливай ко всем чертям!
– Дженна, ради всего святого…
– Я сказала – убирайся!
– Ты разбудишь детей…
– С чего ты вдруг так печешься о детях?! Ты уже принял решение их бросить, так что, насколько я понимаю, ты в их жизни больше не участвуешь!
– Я их не бросаю и не хочу, чтобы ты им так сказала.
– А что я им должна сказать? Нет! Что ты сам им скажешь?! В конце концов, это ты уходишь, поэтому тебе и придется объяснять, что ты трахался с другой женщиной и решил жить с ней, а не с ними. Ты так это сформулируешь, Джек? Какими словами ты…
– Не обязательно грубить…
– Если то, что ты сейчас делаешь, это не грубость, то я не знаю тогда, что такое грубость.
– Я думал, мы сможем поговорить с детьми вместе, объяснить, что я буду жить неподалеку, продолжу забирать их из школы, приходить на чай, укладывать спать…
